Сайт содержит материалы 18+
Share on vk
Share on facebook
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on linkedin
Share on google
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on email

ОЛЕГ ЛОГИНОВ «БОЛЬШАЯ ЗМЕЯ» (A BIG SNAKE)

Поделитесь записью
Share on vk
Share on facebook
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on google
Share on linkedin
Share on whatsapp
Share on telegram
Share on email

ОЛЕГ ЛОГИНОВ

«БОЛЬШАЯ     ЗМЕЯ»

(A BIG SNAKE, SERPIENTE GRANDE)

Больш

         — Дядя Чарльз, дядя Чарльз, проснитесь!

Сэр Чарльз Джеролс, известный этнограф, путешественник, автор нескольких книг, в том числе нашумевших в свое время «Последние Араохо» и «Половая иерархия багабо» (кстати, интригующее название второй объяснялось всего-навсего тем, что у багабо, живущих в южной части Минданао, в зависимости от высоты положения члена семьи определяется высота пола в его комнате), член-корреспондент Лондонской Академии наук и прочая, прочая, открыл глаза.

— А, Бетси, это ты, девочка.

— Дядя Чарльз, вставайте, тетушка уже звала к завтраку.

— Ах, Бетси, Бетси. С вашей с тетушкой стороны бесчеловечно будить старого, больного, уставшего от жизни человека в такую рань. Завтрак мог бы и подождать. Что ты смеешься?

— Какая же это рань, дядя Чарльз? Взгляните на часы. И не прикидывайтесь старым и больным. Это просто некрасивое лицемерие с вашей стороны. Вы и сейчас многим молодым можете дать сто очков вперед,

Бетси знала, что говорила. Вообще-то сэр Чарльз Джеролс на самом деле молодо выглядел, насколько молодо может выглядеть 46-летний хорошо сохранившийся мужчина. Лишения и опасности, перенесенные им  в многочисленных путешествиях, казалось, пошли ему только на пользу, придав внешности черты суровой мужской красоты. А если добавить сюда массу регалий и кругленькую сумму в банке, то можно понять чувства Бетси, считавшей, что она имеет лучшего дядюшку в мире.

— Дядя Чарльз, мы с тетушкой Маргарет решили сделать маленькую вечеринку по случаю вашего приезда. Я надеюсь, что вы не будете возражать?

— Конечно, буду! О, боже, даже в родном доме мне не дадут спокойно отдохнуть!

— Ну, дядя Чарльз, вы же такой милый. Вы не откажете нам с тетушкой в маленьком удовольствии. Да, и еще у меня к вам маленькая личная просьба. Там будет один молодой человек Его имя Уильям Уолкер. Присмотритесь к нему, пожалуйста, мне очень важно знать ваше мнение о нем.

И Бетси покраснела под пристальным взглядом мистера Джеролса.

 

— Леди Маргарет, что я слышу?! Оказывается у нас сегодня званый ужин, а я, как обычно, узнаю об этом последний.

— Ах, Чарльз, я как раз хотела сказать тебе об этом, но теперь вижу, что девочка опередила меня.

— Дорогая, ты могла бы хоть предупредить меня пораньше, я уже не говорю о том, чтобы меня спросили, хочется ли мне скоротать вечерок со всеми этими деревенскими эсквайрами. Да, кстати, а кто такой Уильям Уолкер?

— Это наш новый сосед. Помнишь старика Спрингфилда, родовое поместье которого находится в шести милях от нас?

— Ну, еще бы не помнить старую шельму Спрингфилда.

— Так вот, он скончался год назад и завещал дом дочери. А Уильям Уолкер — его внук по материнской линии. Говорят, он учился в Кембридже, и, когда умер Спрингфилд, получил от него кругленький капиталец. Старику никогда не нравился Уолкер-старший, и он был недоволен выбором дочери. В отместку ей он оставил большую часть капитала внуку – Уильяму. Когда на молодого шалопая с неба свалилась куча денег, он бросил учебу и пустился во все тяжкие. Вскоре деньги у него закончились, и он впутался в какую-то неприглядную историю. Был жуткий скандал, и его спасло только влияние Уолкера-старшего. Одним словом, родители вроде бы как сослали его сюда, чтобы он в сельской тиши привел свои мысли и желания в порядок. Поначалу он здесь ужасно хандрил, но в последнее время, не без деятельного участия нашей племянницы, кажется, воспрянул духом и показывается в местном свете. Я несколько раз беседовала с ним. Он умен, подчас остроумен и часто язвителен в суждениях. Что меня беспокоит, так это то, что наша Бетси, судя по всему, не на шутку увлеклась этим молодым человеком байроновского склада

Застолье было в самом разгаре, когда Тобиас Беркли, добровольно взваливший на  себя обязанности распорядителя за столом, в очередной раз поднялся и, перекрикивая шум, попросил тишины. Потом, держа бокал правой рукой и отчаянно жестикулируя левой в такт своей речи, с пафосом начал говорить:

— Леди и джентльмены! Дорогие друзья! Позвольте мне поднять этот бокал за здоровье нашего друга сэра Чарльза Джеролса Я горжусь тем, что мне выпала честь лично знать этого великого человека. И хотя нам редко доводится так близко, по-домашнему, лицезреть его, он всегда с нами, в наших сердцах. Когда я открываю газету и читаю, что знаменитый ученый Джеролс успешно преодолел еще одну пустыню, покорил еще одну неприступную вершину, моя душа ликует вместе с душами тысяч англичан, радующихся новому успеху нашего соотечественника.

— Никогда не думал, что Тобиас читает газеты, — тихо пробурчал себе под нос сэр Чарльз.

Между тем Беркли продолжал превозносить успехи и личность хозяина дома и, наконец, закончил, выразив надежду, что тот свершит еще немало подвигов во славу старой доброй Англии родного Бэдфордшира и почему-то своих соседей.

Беркли сел, явно довольный собой, и вновь поднялся тот обычный шум, который отличает застолье от всех других собраний, к примеру, от заседания парламента. Гости с удовольствием воздавали должное яствам, которыми был так богат стол, один лишь виновник торжества пребывал в тихой ярости. Не любитель пышных сборищ вообще, он особенно раздражался от витиеватых спичей Беркли в свой адрес. Заметив, что Беркли вновь собирается с мыслями, он поднялся и тихо выскользнул в соседнюю комнату. Через минуту он вернулся, держа что-то, завернутое в кусок яркой материи.

— Дорогой Тобиас, на мой взгляд, вы сегодня немножко увлеклись, так красочно расписывая мои скромные заслуги. Мне, конечно, приятно, что вы столь высоко цените меня, ставя в один ряд с Христофором Колумбом и капитаном Куком, но, поверьте, вы несколько искажаете истину. А теперь я хочу исполнить небольшое поручение, данное мне полинезийскими туземцами. Когда я рассказал им о своем соседе и большом друге мистере Тобиасе Беркли, они были настолько восхищены огромной добротой, прекрасной душой, красотой и умом этого человека, что на собрании старейшин решили, — Джеролс на секунду задумался, а затем, подражая стилю Беркли, продекламировал: — Решили зачислить Тобиаса Беркли, эсквайра, почетным членом в своего рода  палату святых.  Пожаловать ему титул  божества. Поклоняться ему по вторникам и пятницам с приношением обильных жертв и водообливанием, что является особенно почетным. Позвольте поздравить вас с этим большим событием и в знак введения вас в ранг божества вручить вам это деревянное изображение.

Сэр Чарльз сорвал материю и под громогласные аплодисменты торжественно вручил Тобиасу деревянного идола около двух футов высотой. Когда Беркли, несколько ошарашенный, принял из рук Чарльза Джеролса подарок и нежно прижал его к своей необъятной груди, все вокруг были поражены удивительным сходством лиц Беркли и идола. Если бы резчик специально задался целью создать карикатуру на Тобиаса, у него вряд ли бы получилось лучше. Карикатура была довольно злой. Грубые формы деревянной фигуры явственно подчеркивали массивный нос, толстые губы и щеки, низкий лоб и вздернутый затылок оригинала. Бетси, со свойственной ей сметливостью, первая оценила комизм ситуации и прыснула в кулачок. Ее примеру последовало несколько гостей. И тут с дальнего конца стола раздался чей-то громкий заразительный смех. Он как бы прорвал плотину, и секунду спустя все присутствующие корчились от хохота. Тобиас Беркли недоуменно смотрел на них, потом пожал плечами и осторожно передал фигуру жене, вызвав тем самым новый приступ веселья.

— Беда Беркли в том, что его физиономия, при всей своей неповторимости, постоянно оказывается похожей на что-нибудь или кого-нибудь. Кстати эту штуку я купил в лавчонке для сувениров Там их было около дюжины и треть из них — вылитый Беркли, — шепнул сэр Чарльз жене, явно довольный своей маленькой местью.

Потом посмотрел в дальний конец стола. Кто же взял на себя смелость засмеяться первым? По всей видимости, это мог быть только внук Спрингфилда  Молодой  человек оставлял  приятное  впечатление. Держался он скромно в стороне, но независимо.

Вскоре общество разбилось по интересам.  Молодежь пошла танцевать, гости более пожилого возраста предпочли бридж. А Чарльзу Джеролсу представилась возможность поболтать со своим давним другом — окружным судьей Эдвардом Роем. Они незаметно покинули общий зал, уединились на террасе и окунулись в тот поток слов, который отличает встречу давно не видевшихся симпатичных друг другу людей. Как-то случайно разговор перешел на Уильяма Уолкера

— Ну и что же представляет из себя внук Спрингфилда? Такая же шельма как его дед? — с улыбкой спросил сэр Чарльз.

— Лично мне он чем-то нравится — сказал судья.

— Чем же?

— Наверное, своей молодостью. Я как-то подумал глядя на него, что если бы у меня был сын, он был бы его ровесником. И, честное слово, я хотел бы, чтобы он был на него похож.

— Судья, неужели в вас появилась сентиментальность?

— Ни в коей мере. Если бы он совершил преступление, и мне выпало бы решать помиловать его или повесить, я без колебаний выбрал бы второе.

— Странная логика. Но все-таки почему?

— В этом молодом человеке заключен огромный запас энергии. У него есть все данные, чтобы высоко взлететь. Но, к несчастью, природа наградила его слишком трезвым умом, чтобы употребить свои силы и энергию на пользу другим. И если, не дай бог, он обратит свои задатки  исключительно к личной выгоде,  из него может получиться отменный негодяй. Но пока что он слишком молод для этого.

Тут их беседа была прервана. Появилась Бетси. Держа ее под руку, перед друзьями предстал и Уильям Уолкер.

— Дядя я хочу представить вам мистера Уолкера.

— Что ж приятно познакомиться Я здесь недавно, но уже наслышан о вас.

— Очень рад, сэр. Я тоже много слышал о вас, особенно из уст Тобиаса Беркли.

Джеролс засмеялся.

— Вижу, вы за словом в карман не лезете.

— Дядя, — сказала Бетси, — Уильям, как мне кажется, хочет о чем-то спросить вас.

— Очень любопытно. Слушаю.

— Сэр Чарльз, Фрэнк О’Коннери поймал Большую Змею?

Чарльза Джеролса трудно было удивить, но после этого вопроса лицо у него вытянулось.  Он недоумевал: при чем здесь, в Бэдфордшире Фрэнк 0’Коннери и его Большая Змея. Он знал, о чем идет речь, но подобного вопроса  естественно, не ожидал.

— Насколько я знаю, нет, иначе об этом трезвонили бы все газеты. А почему вас это так заинтересовало?

— Я прочитал вашу книгу «Амазония», где вы упоминаете, что встретили в Белене экспедицию О’Коннери, который намеревался, как он выразился, утереть нос всему миру, и мне стало интересно, удалось ли ему это? Кстати, а вы сами верите в существование Большой Змеи?

— Вам действительно это интересно?

— Очень! — пылко ответил Уильям.

— В таком случае, может быть, поднимемся ко мне в кабинет?  

Джеролс провел Уильяма в кабинет и жестом предложил сесть. Потом достал из стенного шкафчика коробку сигар, початую бутылку «Джонни Уокера», два бокала, устроился в кресле и начал:

— Итак, видите ли, молодой человек, по сути дела весь вопрос упирается в исходную точку: что же представляет собой Большая Змея. Принято считать, что это какой-то новый вид, неизвестный науке, отличающийся гигантскими размерами, намного превосходящими все остальные виды змей. Высказывались предположения, будто бы она обитает где-то в бассейне Амазонки, большую часть жизни проводит в воде и обладает феноменальной силой. Но… в Южной Америке существует не один десяток видов рептилий, чьи размеры достигают до десяти и более футов в длину. И где гарантия, что Большая Змея — это не какая-нибудь отдельная особь, принадлежащая одному из этих известных видов и просто вымахавшая больше себе подобных. Среди людей тоже есть большие и маленькие. Так что это  может быть обыкновенная анаконда. Вы читали статью Олафссона в «Джиогрэфикл мэгэзин»?

— Признаться, нет, — смутился Уильям.

— Он выдвигает гипотезу, что Большая Змея — это млекопитающее, и даже описывает ее. Помнится, он там говорит, что она черного цвета и фосфоресцирует в темноте. Но на чем Олафссон основывает свои выводы? На рассказах индейцев, на каких-то следах, оставленных на прибрежной косе… В общем, ни на чем конкретном. Возможно, он просто рассчитывал на дешевую сенсацию. Все это не делает ему чести как ученому. Одним словом, я считаю, что если она и есть, то подтвердить это в настоящее время невозможно. Поймать ее нельзя. Человеку это не под силу. Похоже, я вас изрядно разочаровал. Вы, наверное, лежали сегодня утром в постели и мечтали, как ловите Большую Змею. Мой вам совет, мистер Уолкер, выбросьте это все из головы и изучайте лучше банковское дело. Живите реальностью.

— Благодарю за совет, — неожиданно холодно отозвался Уильям и вышел.

Сэр Чарльз усмехнулся и вскоре последовал за ним.

 

Уильям нашел Бетси в зале, где шли танцы, и, улучив момент, отвел ее в сторону

— Бетси, я бы хотел поговорить с тобой о чрезвычайно важном для меня деле.

— Первый раз слышу, чтобы у мистера Уолкера было важное дело. Вы меня просто заинтриговали этим. Ну что ж, идемте в сад

В саду они нашли увитую плющом беседку. Уильям усадил Бетси на скамейку и пылко, немножко несвязно заговорил, расхаживая по беседке.

 — Бетси, я решился! Видимо, на днях я уеду. Кто знает, может быть, судьба сложится так, что это будет наша последняя встреча. Подожди, не перебивай. Или я окончательно свихнусь в этой глуши, или нужно что-то делать. Я долго обдумывал этот шаг и, наконец, решился. Я не хочу мириться с серым прозаичным существованием. Не хочу быть жертвой планов моего отца и деловых интересов его фирмы.

— Что же ты хочешь?

— Скажу коротко. Славы и денег. Я хочу сделать такое, что не удавалось никому. Ни единому человеку. Я хочу поймать Большую Змею!

Из его дальнейшей страстной и сумбурной речи Бетси не поняла ничего. Она смотрела на него широко открытыми удивленными глазами и время от времени морщилась, когда он слишком повышал голос. Он представлялся ей то мечущимся в горячечном бреду больным, то умалишенным, которому лучше поддакивать. Наконец, ей все это надоело, и она просто поцеловала его. На ее поцелуй он ответил с большой страстью. Но вскоре разжал объятья, отстранился и тихо произнес:

— Прости, Бетси.  Мне кажется, что я влюблен в тебя и боюсь, что, поддавшись своим чувствам, останусь. Нет, не говори ничего. Я должен уйти.

С этими словами Уильям повернулся и быстрым шагом, не разбирая дороги, удалился, оставив Бетси в состоянии крайнего смятения и удивления.

selva

Прошло три недели. Джеролсы с племянницей и судьей Роем обедали в своем особняке. Застольная беседа вертелась вокруг местных новостей. Леди Маргарет рассказывала, пожалуй, о главной новости:

— Собрал вещи, сказал прислуге, что уезжает в Лондон, и как в воду канул. Вчера приехала его мать, пыталась хоть что-то выяснить. Но ничего определенного не известно. Вообще-то мальчик любил всяческие чудачества, но на этот раз все уж очень таинственно. Поговаривают, что нашли какую-то странную записку. В ней две фразы. «Искать не пытайтесь — это лишено смысла и бесполезно» и дальше то ли по-латыни, то ли по-гречески — «Со щитом или на щите». Бетси, милочка, что ты так побледнела?

— Ничего. Кажется, я догадываюсь, куда он мог уехать.        Он     говорил мне, что хочет поймать какую-то змею.

— Большую Змею? — удивленно воскликнул сэр Чарльз.

— Да-да. Именно так он и сказал — «Большую Змею».

— Боже, мальчишка определенно сошел с ума! Как же я был слеп! Он еще так настойчиво расспрашивал меня о ней. А я просто посмеялся над ним. Но у меня и в мыслях не было…

— Постойте, постойте, — перебила мужа леди Маргарет. — Но у него же не было денег!

— Были, — обронил, молчавший дотоле судья Рой, и все вопросительно обернулись к нему. — Я одолжил ему тысячу фунтов.

— Ну, господин судья, вы меня начинаете удивлять. Раньше я никогда не замечал в вас такой склонности к филантропии, — произнес сэр Чарльз.

— Филантропия здесь ни при чем. Я взял с него расписку. В любом случае я вытряхну эти деньги с его папаши.

— Но он сказал вам, зачем ему эти деньги?

— Нет.

— Итак, значит, он собрался за Большой Змеей, — задумчиво протянул сэр Чарльз и неожиданно взорвался: — Дурак! Желторотый птенец! Возомнил себя Великим Охотником! Мальчишка!

После целого ряда звучных эпитетов он успокоился и устало добавил:

— Ничего. Там, я думаю, он быстро одумается. Если не произойдет непоправимого.  Сельва не любит дилетантов

— Я думаю, надо поехать к Уолкерам. Его мать сейчас там. И поговорить с ней, — сказала Бетси.

В доме Уолкера они кроме матери Уильяма, застали еще какого-то молодого человека, который отрекомендовался как Рональд Халлуэй, друг Уильяма.

Чарльз Джеролс, медленно, подбирая слова, начал:

— Миссис Уолкер, мы приехали, чтобы сообщить вам некоторые факты, которые могут пролить свет на неожиданное исчезновение вашего сына, — сэр Чарльз сделал небольшую паузу. — Мы предполагаем, что он уехал в Южную Америку.

— В Южную Америку?! Но, зачем? — растерянно произнесла миссис Уолкер.

— Видите ли, он решил, что сможет поймать Большую Змею.

— Ничего не понимаю. Какую Большую Змею? — миссис Уолкер и в недоумении пожала плечами.

— Это не так просто объяснить. В общем, дело обстоит таким образом, что Уильям, видимо, отправился в Южную Америку с целью поймать исполинскую змею, которая, по слухам, обитает в одном из притоков Амазонки в центральной части материка.

— Но откуда у вас эти сведения?

— Видите ли, миссис Уолкер. Незадолго до отъезда Уильям расспрашивал меня о предмете своей страсти и, кроме того, поделился с моей племянницей, — сэр Чарльз  кивнул в сторону Бетси, — своими планами.

Миссис Уолкер прижала руки к вискам и отрешенно, ни слова не говоря, вышла из комнаты. Гостям ничего не оставалось, как покинуть дом.                                                           

Утром мистер Джеролс был разбужен Бетси. По одному взгляду на ее осунувшееся лицо было видно, что она провела бессонную ночь. Не давая дяде опомниться, Бетси обрушила на него целый поток слов:

— Дядя Чарльз, вы должны спасти его! Вы сами говорили, что у него мало шансов выбраться оттуда. Я не хочу, чтобы он погиб. В мире есть только один человек, который мог бы спасти его и этот человек – вы! Дядя Чарльз, мы должны поехать за ним!

— Бетси, не мели чепуху. Если мальчишка свихнулся, я не имею желания составить ему компанию.

— Дядя Чарльз, спасите его! Ради меня! Я люблю ero! — вдруг закричала Бетси и зарыдала.

Сэр Чарльз гладил ее по голове, пытаясь успокоить, и клял в душе весь этот мир, в котором люди существовали, кажется, только для того, чтобы создавать заботы и неприятности своим ближним.

После визита семьи Джеролсов миссис Уолкер и Халлуэй решили разобрать бумаги Уильяма.  И наткнулись на черновые записи, подтверждающие версию, что он уехал именно в Южную Америку и именно с целью разыскать Большую Змею. Крайне встревоженная миссис Уолкер тут же отбыла в Лондон, чтобы переговорить с мужем. Обдумав создавшуюся ситуацию, они пришли к решению, что им нужен человек, который бы поехал вслед за Уильямом и вернул его в Англию.                                                

Такой человек нашелся необычайно быстро. Более того, он вызвался сам. Им оказался Рональд Халлуэй.  Когда миссис Уолкер сказала ему, что Уильям исчез, и спросила, не знает ли он что-нибудь о судьбе сына, Рональд ответил отрицательно, но изъявил желание поехать с ней Бэдфордшир, чтобы помочь в поисках. Разбирая бумаги Уильяма, он неожиданно для себя увлекся. Постепенно перед ним раскрывался весь замысел друга. Он показался ему фантастическим, он потряс его.

Надо сказать, что дружба двух молодых людей Рональда и Уильяма, носила несколько неравный характер. Рональд по натуре человек мягкий и восторженный, безропотно принимал лидерство Уильяма, восхищался и немного преклонялся перед ним. Таким образом, Уолкер, зараженный постоянно какой-нибудь новой идеей находил в Халлуэйе необходимую ему поддержку, который, поддаваясь восторгу перед яркой внешней оболочкой вопроса, не пытался вникнуть в его практическую суть. Хотя Рональд и был немножко задет, что друг скрыл от него свои планы, но с присущим ему альтруизмом в отношении Уильяма, решил, будто просто обязан помочь ему — спасти его или разделить его участь. Это желание совпало с желанием родителей Уильяма, а некоторые средства, предоставленные Уолкером-старшим, сделали это желание возможным. Для выяснения некоторых практических   вопросов,   касающихся   маршрута   предстоящего путешествия, Рональд Халлуэй отправился к мистеру Джеролсу и рассказал ему о своем намерении. И хотя сэр Чарльз встретил его соображения без особого энтузиазма, Рональд неожиданно заполучил пылкую союзницу в лице Бетси. Произошло сближение молодых людей на основе общей увлеченности идеей спасения Уильяма.  Они подружились. Вместе гуляя по саду, они с жаром обсуждали свои планы. Вот так, подогревая себя состязанием в благородстве, они неожиданно добились большого успеха.

Насев с двух сторон на Чарльза Джеролса, они заставили его капитулировать. Видя состояние племянницы и поддавшись страстным речам молодых людей, в один прекрасный день сэр Чарльз сказал, что так и быть, он согласен предотвратить беду меньшую, дабы не допустить большей, добавив, что, видимо, он чего-то недопонимает в этом мире, если глупость одного сумасброда порождает глупость двух других. Одним словом, сэр Чарльз взял дело в свои руки. Его ум, опыт и связи быстро разрешили организационные проблемы, а потому спустя три недели все трое уже стояли на борту трансатлантического парохода и наблюдали за исчезающим вдали родным берегом.

anakonda08

Еще на пароходе они разработали целую программу действий, которая неизбежно должна была привести их или к самому Уильяму, или, в худшем случае, дать им путеводную ниточку к нему. Согласно этой программе, по прибытии в Манаус, город, который был указан в бумагах Уильяма как отправной пункт, Рональд проверил все местные гостиницы и попытался выяснить, останавливался ли там Уильям, а сэр Чарльз, у которого   был знакомый   в Британско-Бразильской торговой кампании, в это время постарался установить  не обращался ли Уильям за помощью или содействием в официальные органы. Но они уже четвертую неделю жили в Манаусе, и, несмотря на все их усилия, поиски так и не сдвинулись с мертвой точки. Возникало ощущение, что если Уильям и был здесь, то растворился в душном обжигающем воздухе тропического города.

Бетси и Рональд завтракали в пригородном ресторанчике. Оба находились в крайнем унынии. Поглощенные своими невеселыми мыслями, они не сразу заметили, как в зал вошел сэр Чарльз. Он жестом позвал официанта и заказал бутылку вина.

— Дядя, я не замечала раньше у вас желания пить с утра, — заметила Бетси.

— Девочка, я думаю, ты простишь мне эту маленькую слабость, если узнаешь, что я, кажется, наткнулся на след вашего приятеля.

— За это дядя я вам прощу все на свете! Скорее рассказывайте!

— Только что мне позвонил мистер  Ульдамо из пароходного агентства и сообщил, что в порту появился какой-то метис, который находился в экспедиции Боба Соларза, отправившейся из Манауса. Так вот, в этой экспедиции был человек, по всем приметам напоминающий Уолкера. Честно говоря, из дальнейших объяснений Ульдамо я мало что понял. Вроде бы этот молодой человек вовсе и не состоял в экспедиции Соларза, а просто сопровождал ее. Одним словом, будет лучше, если мы сами расспросим этого метиса. Я договорился   с мистером Ульдамо на одиннадцать часов утра.

Ровно в одиннадцать сэр Чарльз, Бетси и Рональд сидели в просторном кабинете мистера Ульдамо. Спустя некоторое время в сопровождении сотрудника агентства появился заросший, оборванный старик испуганно озирающийся по сторонам.

— Знаком ли тебе этот человек? —  Джеролс протянул фотографию Уильяма.

— Да, сеньор, — коротко отозвался метис.

— Расскажи, где ты его встречал.

— Как-то ко мне подошел мой знакомый Хулио Ромендос и сказал, что молодой янки ищет человека, знающего сельву и умеющего ловить змей. Я всю жизнь провел в лесу, сеньоры. Я сказал Ромендосу, чтобы он замолвил за меня словечко. На следующий день он привел ко мне двух янки. Вот этот спрашивал меня, а другой переводил.

— О чем же он спрашивал?

— Он спросил, как меня зовут. А потом спросил, ловил ли я больших змей. Я сказал, что однажды мы с одним парнем поймали очень большую змею. Он спросил, слышал ли я про Большую Змею. Я сказал, что слышал, но сам ее не видел. Тогда он сказал, что хочет поймать Большую Змею и хочет, чтобы я ему помог. Я сказал, что это будет очень трудно и стоить много денег. Он засмеялся и сказал, что да, очень много. Потом дал мне десять долларов и сказал, что я должен собраться и через три дня прийти на пристань.

— Что было дальше?

— Через три дня я пришел, янки провел меня на пароход. Там было много других янки и много индейцев. Мы долго плыли на пароходе. Он немножко выучился нашему языку и часто говорил со мной. Однажды, там, где река разветвлялась, мы пристали к берегу, и янки сказал, что дальше мы не поплывем. Он, я и два индейца остались, а остальные поплыли дальше. Когда они скрылись из виду, мы погрузились в лодку и поплыли по другому руслу. Потом начались пороги, и мы часто переносили лодку на себе. Мы плыли все дальше. Однажды мы нашли заброшенное карбэ, и янки сказал, что здесь сделаем лагерь. Мы остановились там. И каждый день плавали искать Большую Змею. Нам попадалось много змей, но янки говорил, что это не то. Один раз нам попалась очень большая змея. Я сказал, что это была Большая Змея и ее надо убить. Янки обидел меня — назвал дураком.  Прошло несколько лун, и мы нашли Большую Змею. Она лежала на берегу. Янки достал из лодки петли из толстых веревок и сказал, что нам надо делать. Индейцы будут отвлекать змею, он будет набрасывать петли, а я буду стрелять. Он сказал, что если я не перешибу ей с первого раза позвоночник, то он отдаст меня на съедение пираньям. Я сказал, что если он мне не доверяет, я вообще не буду стрелять. Тогда он засмеялся, похлопал меня по спине и сказал, что я хороший человек и чтобы я главное не попал в него. Потом он привязал концы двух веревок к деревьям и пошел к змее. Он пнул змею в голову и накинул на нее петли. Я выстрелил, но, кажется, не попал. Змея начала биться. Одна веревка лопнула. Я увидел, как янки очень красиво, как кидают гаучо, накинул на нее третью петлю. Я выстрелил снова. Тогда змея начала все крушить. Она очень разозлилась. Я испугался и немного отбежал. Потом все стихло. Я вернулся, но никого не нашел. Я стал кричать. Мне ответили индейцы. Я нашел их в ста шагах, они спрятались за большим деревом. Они очень испугались и сильно дрожали. Потом стали искать янки. Мы долго бродили, но не нашли его. Тогда вернулись в лагерь и стали ждать его. Мы ждали его три луны, но он не пришел. Индейцы говорили, что его забрал к себе злой дух. Тогда мы сели в лодку и поплыли обратно. Ночью мы наскочили на камень, и лодка перевернулась. Я выбрался на берег и стал звать индейцев, но они не откликнулись. У меня опять началась лихорадка. Я добрался до индейцев кайчоку, и они меня выходили. А потом я поплыл сюда.

anakonda07

Когда метис закончил свой рассказ, все долго хранили подавленное молчание. Наконец мистер Джеролс нарушил тишину:

— Так вы поймали Большую Змею?

— Да, сеньор, это была очень большая змея

— Ладно. Покажи, какой она была длины.

— Не знаю точно, сеньор, но примерно как от этой до той стены.

— Сорок футов! — восторженно выдохнул Рональд.

— Невероятно! — воскликнул Ульдамо.

— А вы хорошо осмотрели место, когда вернулись, не было ли там каких-нибудь следов, обрывков одежды, крови?

— Нет, сеньор, ничего не было. Янки пропал, как если бы его действительно унес злой дух. Я еще подумал, — метис было замялся, но потом, решившись, поднял голову и добавил: — Что его съела змея.

— А где была змея, когда ты вернулся? — продолжал свой допрос сэр Джерос.

— Она лежала на берегу. Одна веревка еще держалась и не давала ей сползти в воду.

— Ты разве не мог посмотреть, что у нее внутри?

— Она еще шевелилась, сеньор. Я был очень напуган. Я боялся близко подойти к ней.

— Как ты думаешь,  не мог ли янки тоже испугаться и куда-нибудь убежать?

— Не знаю, сеньор. Но это был очень смелый янки.

— Почему ты так решил?

— Я бы не смог пнуть такую большую змею в голову.  Это был очень смелый янки.

— Мы поплывем туда, и ты покажешь нам это место.

— Это очень трудно, сеньор. Я плохо помню дорогу, — плаксиво начал тараторить метис.

Но твердый суровый бас мистера Ульдамо оборвал его:

— Ты поедешь и покажешь дорогу сеньорам, иначе я засажу тебя в тюрьму.

Под его тяжелым взглядом метис потупился.

— Да, сеньор, — кротко отозвался он.

— Если ты найдешь это место, то получишь много денег, — сказал сэр Чарльз.

— А если не найдешь, то они скормят тебя пираньям, — добавил мистер Ульдамо. — А теперь иди, когда понадобишься, мы найдем тебя. Только не вздумай никуда уезжать.

Когда метис вышел, сэр Чарльз повернулся к своим спутникам.

— Я думаю, что мы должны найти это место. Будем собираться.

— Начинается сезон дождей, мистер Джеролс, — сказал Ульдамо.

— Я знаю. Ничего, мы подождем. Мистер Халлуэй, телеграфируйте в Лондон мистеру Уолкеру — пусть высылает чек. Нам теперь понадобится много денег. Даже если мы не найдем молодого Уолкера, то сможем посмотреть на останки его змеи Честное слово, они меня весьма интригуют.

Сезон дождей в Манаусе оказался довольно скучной порой. Постоянная сырость и ежедневный послеобеденный ливень порождали тоску и ностальгию по милой сердцу Англии. Но благодаря усилиям сэра Чарльза, подготовка к экспедиции шла своим чередом. А когда в серой пелене, застилавшей небо, выдавались бреши, он увлекал своих спутников в продолжительные походы по местным лесам. В джунглях   было   душно   и   сыро,  неосторожно   потревоженная растительность награждала путников хорошим душем, досаждали пауки и мухи. Как исследователь  Джеролс находил в этих прогулках немало приятных сторон. Бетси и Рональд, то ли боясь насмешек сэра Чарльза,   то    ли   движимые   определенными    моральными обязательствами, следовали за ним.  Мистер Джеролс все еще порой любил выставлять себя этаким мучеником, которого сладкоголосая племянница и ее коварный молодой друг лишили наслаждений отдыха, втянув в эту беспокойную авантюру. Но в любом случае для его спутников это была неплохая школа поведения в сельве.

— Прежде всего, запомните: не все хорошо, что красиво, — втолковывал им сэр Чарльз. — В джунглях все, что выглядит красиво: бабочки, цветы, плоды — ядовито. Контролируйте каждый свой шаг. Вырабатывайте в себе «чувство куста». При ходьбе старайтесь не хвататься за деревья и лианы в поисках опоры, не трогайте лежащие на земле листья, ветки — это чревато серьезными осложнениями. Давайте сделаем тренировочный привал.  Бетси, ты не в своей спальне. Никогда не плюхайся с размаха на землю. Ты же можешь сесть на муравейник. Кстати, Халлуэй к вам это тоже относится. На веточке, которую вы крутите, мог сидеть клещ и сейчас он у вас на рукаве. Да не трясите вы так руками, я же сказал, что мог. Каждое утро необходимо перетряхивать свою одежду и обувь. Помните, в сельве главную опасность представляют не крупные звери, а вот всякая мелкая нечисть может вам доставить много больших неприятностей.

Сэр Чарльз рассказал своим спутникам, что пауки вьюванегра (черная вдова) особенно часто подстерегают свою жертву в гнилых трухлявых пнях, а серый паучок армадейра живет в кустарнике что из москитов самый страшный — флеботомо, укус которого приводит к заболеванию поражающему кожу вроде проказы. Этот москит настолько мал, что он него не спасет даже сетка.

— Настоящий бич сельвы — это змеи Укус сурукуку пико-дежака, которая иногда достигает двенадцати футов в длину, парализует нервную систему. Может быть, вам попадется змея с черными ромбами на желтой коже. В Гвиане их называют квадратными. Ее укус смертелен.  Вообще, этих тварей тут так много, что одно их перечисление займет не один час, поэтому я просто попрошу вас быть как можно более внимательными. Если же вам все-таки не повезло и какой-нибудь гад вас все-таки укусил, сделайте себе крестообразный разрез на месте укуса и высосите кровь. Потом не забудьте сделать инъекцию сыворотки и, на всякий случай исповедаться.

Мистер Джеролс обучал своих питомцев, как привязывать гамак к дереву, как развести костер под дождем, как сделать, чтобы в оставленные на ночь ботинки не влез скорпион, и еще сотне мелочей, каждая из которых могла оказаться причиной спасения или гибели.

Наконец подготовка была завершена, и небольшой паровой катер с пышным названием Ла рейна де Амазонас — Королева Амазонки, зафрахтованный  Джеролсом, отвалил от пирса и начал свой путь по самому большому из притоков Амазонки — Риу Негру. Отправив метиса на камбуз заниматься приготовлением обеда, сэр Чарльз, Рональд и Бетси, облокотившись о борт, смотрели на величественно спокойную гладь воды. Разлившаяся после дождей река казалась необъятной, береговая линия почти не просматривалась.

— Надо же, если бы еще недавно кто-нибудь сказал мне, что на свете есть река больше Темзы, я бы ему не поверил, — улыбнулся Рональд.

— Здесь разница более существенная, — усмехнулся сэр Чарльз. — Если на Темзе вы можете сойти на любой пристани и, выпив в пабе кварту эля, отправиться домой на поезде, то куда нас занесет эта река известно одному богу.

— Как долго нам плыть?

— С недельку, наверное, придется. Судно дает десять узлов, уклон реки здесь небольшой, меньше восьми дюймов на милю, так что движемся мы довольно быстро. 

— Кстати, мистер Джеролс, а откуда возникло такое название – “Амазонка”?

— Вообще-то это долгая история. Но торопиться нам некуда. Придется немножко заняться вашим образованием, — улыбнулся сэр Чарльз. — Итак, первым открыл Амазонку испанский мореплаватель Висенте Яньес Пинсон. В 1500 году он вошел в ее устье и дал ей «короткое» название «Рио Санта Мария де ла Map Дульсе» — «Река Святой Марии Моря Пресной Воды». Но Пинсону так и не довелось узнать, что он открыл одну из величайших рек мира. Официальным первооткрывателем   считается Франсиско де Орельяна. Однажды знаменитому конкистадору Франсиско Писсаро сообщили под большим секретом о расположенном на востоке от Кито богатейшем государстве, где, по совершенно достоверным сведениям, находится Эльдорадо.  Писсаро моментально снарядил большую экспедицию под руководством своего брата Гонсало, к которому прикомандировал своего приятеля Франсиско де Орельяну, и отправил ее в поход за славой и золотом.

— «Славы и денег», — почти беззвучно прошептала Бетси.

— Ты что-то сказала, девочка? — спросил сэр Чарльз.

— Нет, нет, продолжайте дальше. Очень интересно.

— Итак, Гонсало пересек Анды и спустился в низину. Немало испытаний выпало на долю первопроходцев. На берегу одной из рек измученные голодом и болезнями, уставшие от жары и насекомых испанцы остановились  и  приняли решение построить корабль. Расковали коней, вытащили из подков гвозди, из одежды и сбруи изготовили снасти, и вскоре корабль был спущен на воду. На нем Писсаро отправил Орельяну с полусотней солдат на разведку и больше его не видел.

Восемь месяцев длилось плавание Орельяны и закончилось на побережье Атлантического океана. Добравшись до Антильских островов, он с первой оказией отбыл в Испанию, к королю. На родине его встретили как героя, окружили всевозможными почестями и в довершение пожаловали в управление все открытые земли Одуревший от пышной сладкой жизни Орельяна в описании своего путешествия начал допускать маленькие преувеличения. Эта вполне понятная слабость привела к тому, что однажды он, повествуя о своем походе, увлекся и завернул восторженным слушателям головокружительную историю встречи с прекрасными амазонками, которые, по его словам, в изобилии водятся по берегам этой реки. Таким образом, река и получила название — Амазонка. В конце концов, название как название, не хуже всякого другого. Вряд ли она была бы прекрасней, если бы называлась Франсиско де Орельяна или Висенте Яньес Пинсон.

— Как много видела эта река, — задумчиво протянул Рональд

— Верно, — согласился сэр Чарльз. — Немало людей побывало здесь. Индейцы, конкистадоры, миссионеры пили эту воду, купались в ней, спускались и поднимались по ней на своих утлых суденышках. И сейчас, когда смотришь на ее величавое спокойствие, начинаешь сознавать свою ничтожность, суетность людей перед Природой, неумолимой, как история. Но хватит патетики. Нас призывают мирские дела. Метис уже машет нам рукой, приглашая обедать.

Утром седьмого дня катер пристал к берегу.

— Дальше начинаются пороги, — объяснил Джеролс. — Будем выгружаться.

Матросы  помогли  спустить  на  воду  лодку,  загрузили  ее снаряжением, после чего судно развернулось и отправилось в обратный путь, чтобы вернуться сюда через четыре недели, как было оговорено  в  контракте.  А  сэр  Чарльз,  Рональд,  Бетси  и сопровождающий их метис двинулись вверх по реке.

Вскоре начались пороги. Приходилось снимать обувь, закатывать брюки, вылезать из воды и осторожно транспортировать ее через камни. Благодаря такого рода физическим занятиям на свежем воздухе к концу дня путешественники выматывались полностью. Вечером у них едва доставало сил растянуть палатку и забраться в нее, после чего они дружно проваливались в блаженную пучину сна. Следующий день в точности повторял предыдущий, но, тем не менее, с каждым часом они приближались к цели.

— Правильно плывем? — спросил мистер Джеролс, тяжело переводя

дыхание.

Метис вынул весло из воды и стал пристально вглядываться в обступившие реку джунгли.

— Вроде да, — наконец утвердительно ответил он, хотя трудно было сказать, узнал ли он окружавший их пейзаж или нет.

— Долго еще?

— Вроде нет.

Монотонная гребля действовала отупляюще. Рональд и сэр Чарльз размеренно взмахивали веслами. Разговаривать не хотелось, и они просто выполняли нудную, однообразную работу, погруженные в свои мысли. Метис, отдыхая на носу, своей неподвижностью напоминал изваяние, а Бетси, уронив голову на руки, дремала на корме. Вдруг метис подскочил и закричал:

— Стойте! Стойте!

Все встрепенулись и вопросительно уставились на него.

— Вон, видите?

Они проследили взглядом по направлению его руки, но ничего интересного, кроме прибрежных деревьев, не увидели.

— Правим к берегу, — распорядился сэр Чарльз.

Они развернули лодку, и после нескольких энергичных взмахов веслами она ткнулась носом в траву.

— Что ты увидел? — спросил  Джеролс, но метис только махнул рукой, приглашая их следовать за собой.

Не прошли они и десяти шагов, как наткнулись на полузаросшую тропинку.           

— Вот, — показал метис, и они увидели едва различимый за листвой карбэ. Навес почти развалился, но это было сооружение созданное руками человека. И главное, это была верная примета — остатки стоянки Уильяма. Сэр Чарльз повернулся к спутникам:

— Я думаю, мы честно заслужили небольшой отдых. Бетси, если тебя не затруднит, достань термос с кофе и сделай нам по сэндвичу. По-моему, пришло время ленча. А потом двинемся дальше. Мне не терпится размотать этот клубок.

anakonda06

Уже начало темнеть, когда метис, приподнявшись в лодке, вытянул правую руку вперед и сказал:

— Вон то место, где мы убили змею

Путешественники давно ждали этого момента, но все равно слова метиса прозвучали так неожиданно, что они на миг растерялись.

— Боже, храни Англию! — решительно произнес Рональд.

И тут они отчетливо увидели небольшой песчаный мыс, про который говорил метис. Лодка причалила к берегу. Берег был пуст.

— Где же змея? — спросил сэр Чарльз.

— Не знаю, она лежала здесь, — растерянно ответил метис. Они обшарили все вокруг, но никаких следов, напоминавших о разыгравшейся здесь трагедии, обнаружить не сумели.

— Сеньоры, сеньоры, тут какие-то значки! — воскликнул метис.

Все подбежали к нему. Он кивнул на дерево, где отчетливо были видны две зигзагообразные ломаные линии, вырезанные на коре

— Что это? — спросила Бетси.

— М-да. Любопытно, — протянул сэр Джеролс.

— Понял’ Это же «дабл ю»! Уильям Уолкер! — заявил Рональд.

— Похоже на правду. Подождите, друзья, здесь еще какая-то стрелка, —  сэр Чарльз начал ощупывать дерево. — Но вот зачем она?

Сумерки сгущались, но предметы все еще были различимы.

— Смеркается, — проговорил сэр Чарльз. – Халлуэй, ставьте палатку. Бетси, займись кухней, а ты (обратился он к метису) заготовь дров.

Все стали неохотно расходиться выполнять поручения, а  Джеролс по-прежнему возился около дерева. Он то принимался копать дерн, то снова щупал дерево. Потом начал осторожно ковырять его и неожиданно вскочил, держа что-то в руке.

— Вот он! Ключ к разгадке, — торжественно провозгласил он, и все, бросив свои дела, подбежали к нему.

— Что? Какой ключ?

— Сейчас узнаем. Рональд, достаньте, пожалуйста, фонарь.

 Халлуэй молнией метнулся к вещам и через секунду уже протягивал небольшой фонарик. Ключом к разгадке была записка. Нацарапанная на мятом листе бумаги, она была для этих людей ценнее золотого самородка.

amazonskaya-selva-1

Старательно вглядываясь в неразборчивые закорючки, сэр Чарльз медленно, по слогам прочел: «Путник, ты видишь перед собой останки охотника и его жертвы. Те, что у воды, когда-то принадлежали Большой Змее. А другие, под деревом, в коре которого ты нашел эту записку, — все, что осталось от некоего Уильяма Уолкера, неудачливого охотника за нею. Обо всем, что ты видел, сообщи по адресу: Ричмонд-стрит, 19, Лондон, Джошуа Уолкеру, банкиру или настоятелю Патронаты святой Терезы в Манаусе Гюнтеру Майеру. За услуги ты получишь вознаграждение. Да благословит тебя бог, путник, и пусть твоя судьба окажется счастливее моей».

В скорбном молчании, понурив головы, стояли люди, окружившие дерево. Вырезанные на коре инициалы придавали ему сходство с надгробием. Вдруг у Бетси вырвался какой-то всхлипывающий звук.

Она упала на колени и, не стесняясь более, зарыдала. Рональд опустился рядом. И в его глазах стояли слезы.

— Черт бы вас всех побрал! — резко прикрикнул на них сэр Чарльз. — Не торопитесь с панихидой. Ведь ничего же не известно. Ровным счетом ничего.

Бетси подняла голову. В ее глазах было страдание.

— Он умер.

— Да с чего ты взяла, что он умер?! — взорвался сэр Чарльз. — Ты видишь здесь труп? Кровь? Скелет? Ничего нет. Успокойся. Возьми себя в руки!

— А ведь и, правда, Бетси, ничего же неизвестно, — словно эхо откликнулся Рональд.

Бетси всхлипывала, сквозь слезы глядя на дядю.

— Действительно, пока ничего не известно, — в задумчивости проговорил мистер Джеролс. — Давайте подумаем вместе. Итак, когда эти (он омерзительно кивнул в сторону метиса) бросили его здесь, он был еще жив. Может быть, ранен. Когда я увидел стрелку, то подумал сначала, что на дереве еще что-то нацарапано. Потом решил, что она указывает на что-то закопанное под деревом. Но там тоже ничего не было. И тут вдруг вспомнил нашумевшее дело с Жаком Буазье, лейтенантом французского экспедиционного корпуса в Алжире. Их отряд попал в засаду, и ему прострелили обе ноги. Товарищи убежали и бросили его. Он подполз к дереву. Вырезал на нем: «Виват Франция, но не французы» и свои инициалы. Потом привалился к дереву и пустил себе пулю в рот. Так вот, я стал искать пулю и наткнулся на записку. Уолкер проковырял отверстие в стволе и засунул ее туда. К сожалению, ясности она не принесла. Попробуем утром пошарить вокруг, не исключено, что окрестности сохранили и другие следы этого безумного приключения.

На следующий день они, чуть ли не на четвереньках, исползали весь мыс, но ничего, что могло бы сказать о дальнейшей судьбе Уильяма. не отыскали. Тогда сэр Чарльз предложил подняться, вдвоем с метисом вверх по реке и попытаться отыскать какое-нибудь  индейское поселение. Может быть, местные жители сумеют пролить свет на всю эту историю.

Когда лодка отплыла, Рональд сказал девушке:

— Бетси, я, пожалуй, пойду пройдусь.

— Куда? — удивленно спросила Бетси.

— В лес. Может быть, индейцы где-нибудь рядом. Мистер Джеролс будет искать их на реке, а я поищу в лесу. Понимаешь, я не могу сидеть сложа руки, когда рядом стоит дерево, как памятник моему другу.

— Хорошо, Рональд Я понимаю тебя. Только будь осторожен. За меня не беспокойся, я умею обращаться с ружьем и смогу дать отпор любому зверю и четвероногому, и двуногому.

Сэр Чарльз и метис вернулись к вечеру. Бетси вышла их встречать.

— Мы поднялись на десять миль кверху, и никаких признаков индейцев.

— Что же теперь делать?

— Не знаю. Где Халлуэй? Спит?

— Нет.

— Где же он?

— Пошел на поиски…

Сэр Чарльз только устало вздохнул, но было видно, что он взбешен.

— Мальчишка, — процедил  Джеролс сквозь зубы. — Теперь придется искать еще и его.

Он окликнул метиса, и они углубились в чащу. Спустя два часа вышли к костру, вместе с Рональдом. Оказалось, что Халлуэй заблудился и вышел только на выстрелы своих спасителей. Они весь вечер дулись с сэром Чарльзом друг на друга.  Джеролс за своеволие молодого человека, а Рональд за разнос, учиненный ему в лесу. Но потом, после небольшого воздействия со стороны Бетси, Рональд подошел к сэру Чарльзу и повинился, после чего получил еще небольшую порцию нравоучительных наставлений, затем они выкурили по сигаре и пошли слать друзьями.

Новое утро начиналось с большого совета.

— Итак, что будем делать? — обвел взглядом сэр Джеролс своих спутников. — Кажется, наши поиски зашли в тупик. Ума не приложу, что делать дальше. По-видимому, нам остается только одно — искать индейцев. Не знаю, разумно ли это, и как они смогут помочь.

— Сэр Чарльз, вчера в джунглях я слышал музыку, — вдруг заявил Рональд.

— Что?! Пятую симфонию Моцарта? — усмехнулся  Джеролс.

— Я не точно выразился. Не то чтобы музыку, но какие-то звуки, напоминающие ее.

— Если бы вы сказали, что слышали английскую речь, я бы еще, может, поверил, что сюда залетел ученый попугай, — язвительно произнес  Джеролс.

— Сэр Чарльз, вы меня извините, но ваши остроты неуместны. Это действительно невероятно, но это было. Протяжные, заунывные звуки. Пойдемте со мной, и вы убедитесь сами.

— Ну-ну, не горячитесь молодой человек. А вы уверены, что сможете найти это место?

— Думаю, смогу.

— Что ж. Если вы считаете, что есть смысл попробовать. Во всяком случае, одной загадкой будет меньше. Все равно у нас нет никакого плана. Пойдемте, послушаем вашу музыку.

Сэр Чарльз, Бетси и Рональд в последний раз оглянулись на свою палатку и метиса, прощально машущего им рукой, и вступили в лес. Сельва предстала перед ними во всей своей красе. Несмотря на солнечный свет, здесь царила полумгла. Сквозь давящий свод крон деревьев едва пробивались клочки голубого неба. Лианы, свисавшие гирляндами со всех сторон, принимали самые причудливые формы. Пахло гнилью. Множество стволов валялось на земле, другие висели на  пружинящих  подвесках  лиан.  Один  раз  такой  ствол  с громоподобным шумом обрушился на землю рядом с ними. Все трое машинально присели. Убедившись, что угроза миновала, выпрямились и с опаской огляделись вокруг, как будто пытаясь узнать, какой же новый подвох готовят эти заросли.

— Осторожнее. Сельва полна ловушек, — еще раз предупредил  Джеролс прежде чем они двинулись дальше.

Впереди шел Рональд, он выбирал путь, лавируя между завалами гниющих деревьев, и время от времени помогал себе мачете, обрубая лианы,  ветки   кустов   и   убирая   с   пути  огромные   паутины фантастического вида, которые плели серые пауки. Бетси в лихо заломленной шляпе, опоясанная патронташем, держа ружье под мышкой, следовала по пятам. Замыкал процессию сэр Чарльз, зорко поглядывая по сторонам. Всю поклажу: продукты, боеприпасы, гамаки, аптечку с сывороткой против змеиных укусов и прочее разложили в два рюкзака, честь нести которые взяли на себя мужчины. Поэтому легко было понять выразительные взгляды, которые они кидали на Бетси, легко гарцующую в своем полуковбойском наряде.

Через час путешественники уже изрядно вымотались. В ногах накапливалась усталость, дыхание обрывалось. Рональд все чаще останавливался и сверялся с компасом, и каждый раз Бетси, от легкости которой не осталось и следа, чуть не натыкалась на него

— Привал, — наконец объявил, переводя дыхание, сэр Чарльз.

 Все моментально улеглись на листья. Одежда основательно пропиталась потом и теперь приятно холодила тело. Какое это было наслаждение — лечь на рюкзак и протянуть ноги. Но не прошло и четверти часа, как путешественники поднялись и снова двинулись вперед, в глубь чащи. Они шагали и шагали, равномерно переставляя ноги, потеряв счет времени и не обращая внимания на кустарник, больно секший тело, — уклоняться не было сил.

 Неожиданно Рональд запнулся о вылезший из земли корень и, чертыхнувшись, упал на четвереньки. Бетси, которая,  шагала следом, не успела среагировать и, запнувшись о него, растянулась рядом.

— Тихо! — резко вскрикнул сэр Чарльз и показал на стоявшее шагах в пяти дерево. На нем, оплетая широкий сук, висела кобра. Бетси и Рональд испуганно поднялись и попятились назад, не сводя глаз со змеи. Та флегматично не меняла позы. Сэр Чарльз и Бетси взяли ружья наизготовку, а Рональд твердо сжал рукоятку мачете.

— Слышите? — вдруг встревоженным голосом спросила Бетси. – Музыка.

И  действительно,  откуда-то  слева,  издалека,  еле  слышно доносились протяжные заунывные, похожие на шипение звуки.

— Ну, что я вам говорил! — воскликнул Рональд, но тут же, словно испугавшись громкости своего голоса, опасливо покосился на змею.

— Что правда, то правда, — покачал головой сэр Чарльз. — Интересно, что бы это могло быть? Пойдемте туда.

Звуки неожиданно пропали, но через минуту возобновились вновь. Люди стояли в самом центре сельвы, прижавшись друг к другу, ощетинившись стволами ружей, и слушали странную музыку леса порой забиваемую птичьим щебетом. Рядом с ними  отливая серебристо-голубым цветом, легко порхали бабочки морфо, а чуть поодаль, почти сливаясь с деревом, дремала кобра.

— Вперед! — решительно произнес сэр Чарльз, и они осторожно двинулись дальше.

Идти на звук не очень-то легко, тем более в джунглях, и они изрядно поплутали, но все-таки выбрали, наконец, верное направление Странная музыка звучала отчетливее и громче. Между деревьями появились просветы, и вскоре путники вышли на небольшую поляну.

— Смотрите! — вскрикнула  Бетси, и они увидели пестро разрисованного мальчишку-индейца. Видимо, он заметил их раньше и теперь улепетывал во все лопатки. Вся компания устремилась за ним. Проскочив небольшую полосу кустарника, они неожиданно оказались в индейской деревушке. Их моментально окружили туземцы. В основном женщины и дети. В их глазах не было враждебности, только любопытство. Они смотрели на пришельцев и оживленно галдели. А те, в свою очередь, немножко ошеломленные, растерянно озирались по сторонам, не зная что предпринять

— Здравствуйте! — неожиданно сказал Рональд молодой девушке, подошедшей ближе всех, но она при звуке его голоса отскочила назад и заливисто рассмеялась.

индейцы в амазонке-2

Наконец сэр Чарльз, вспомнив о своих обязанностях начальника экспедиции,   выступил вперед   и, обращаясь   к одному из немногочисленных  стариков,   который  ему   показался   наиболее солидным, произнес приветственную фразу на одном из индейских наречий.

Тот недоуменно посмотрел на него, потом повернулся к девочке-подростку и что-то быстро залопотал. Она кивнула головой и сорвалась с места. А сэр Чарльз, видя, что его не понимают, махнул рукой своим спутникам, приглашая их сесть, и сам опустился на траву. По его мнению, этим жестом гости должны были выразить миролюбие. Индейцы по-прежнему продолжали галдеть, не сходя с места. Потом среди них произошло некоторое оживление, толпа расступилась, и в круг вышел человек, ведомый за руку той самой девочкой-подростком. В нем без труда можно было узнать белого. Он был с густой кучерявой бородой, длинные, спутанные пряди волос обрамляли голову, европейская рубашка и брюки превратились в лохмотья и в многочисленных прорехах блестели куски загорелой кожи.

Он окинул пришельцев мутным взором, вздрогнул, потом неожиданно повалился на колени и захохотал громким истерическим смехом. Индейцы вторили ему легким подхихикиванием. Путешественники с некоторым испугом всматривались в его заросшее до предела, опухшее лицо, в блестевший оскал белых зубов в зарослях усов и бороды

— Уильям?! — вдруг воскликнула Бетси.

Человек еще несколько раз дернулся, укрощая свой ужасный смех, и затем голосом Уильяма сказал:

— Извините, джентльмены. Нервы…

Бетси вскочила и, заливаясь слезами, бросилась ему на шею.

— Ну-ну, не плачь, моя милая, — он поглаживал ее по голове, потом поднялся и, все еще прижимая девушку к себе, подошел к Рональду и Джеролсу.

— Привет, дружище, здравствуйте, сэр Чарльз. Пойдемте со мной или я чувствую, сейчас тоже разревусь…

И не найдя слов, он просто махнул рукой, потом повернулся к индейцам и что-то сказал им. Клич дружного восторга всколыхнул собравшихся.

— Идемте, — сказал Уильям новоприбывшим и взял Бетси за руку.

Рональд и сэр Чарльз последовали за ними.

— Что ты им сказал? — спросила Бетси, кивнув на индейцев.

— Я сказал, что вы мои друзья. Приехали навестить меня. И что по случаю прибытия дорогих гостей сегодня вечером будет большой праздник.

— А чему они так обрадовались?

— Празднику. Эти ребята страсть как любят веселиться. Вот только поводов для веселья у них маловато

Уильям провел гостей в хижину и, указав жестом на циновки, сказал:

— Прошу вас, садитесь. Есть хотите? Впрочем, что же я спрашиваю. Он высунулся наружу и окликнул пробегавшего мимо мальчишку, перебросился с ним несколькими словами, после чего уселся у входа.

— Сейчас вам представится возможность оценить местную кухню.

— Не беспокойтесь, мистер Уолкер, мы не голодны.

— Прошу вас не возражайте. Вы мои гости.

В этот момент в хижину заглянули две индианки, и Уильям начал им что-то объяснять, отчаянно жестикулируя руками.  Женщины согласно закивали и удалились. Последовала неловкая пауза.

— Уильям, может быть, ты расскажешь о своих приключениях? — спросил Рональд.

— Конечно, расскажу, дружище. А теперь, джентльмены, для начала у меня к вам маленькая просьба. Угостите бедного отшельника сигарой. В этих местах с табаком чертовски плохо. Мне пришлось даже бросить эту скверную привычку. Но сейчас, посмотрев на вас, вдруг вспомнил два главных блага цивилизации — табак и вино.

 Джеролс достал из кармашка рюкзака сигары и протянул Уильяму.

— О, сэр Чарльз, за одно это я ваш должник до гроба. Ну что ж, я предлагаю выйти на свежий воздух, там и поговорим.

Все четверо вышли из хижины и уселись на траву. Мужчины закурили. Уильям с наслаждением затянулся сигарой и прилег, выбирая позу поудобней.

— Жизнь полна неожиданностей и маленьких удовольствий, которые особенно ценишь в их отсутствие, — изрек он.

 Джеролс огляделся по сторонам. Деревня скучилась на небольшом пятачке саваны, окруженном со всех сторон мрачными массивами сельвы. Индейцы, снующие мимо гостей по своим делам, отличались бронзовой кожей, широкими лицами с крепкими скулами и прямыми цвета воронова крыла волосами. Из одежды на них были только набедренные повязки, а дети свободно обходились и так.

anakonda10

Между тем Уильям начал свое повествование:

— Ну что ж, начнем, пожалуй, с того момента, как я в Бристоле сел на пароход. Реальных планов у меня в тот момент по сути дела не было. Их заменяла уверенность, что своего добьюсь, чего бы мне это не стоило. Путешествие по Атлантике описывать не стану — вы сами через это прошли. Скажу только, что на пароходе я познакомился с одним  очень  милым  джентльменом  и  был  немало  удивлен впоследствии, когда узнал, что он был духовного звания. По его светскому виду об этом было трудно догадаться. У него были хорошие манеры, располагающая наружность и общительный характер. Мы быстро сошлись и вместе коротали время. Однажды, когда мы слегка перебрали бренди, я поведал ему об истинных целях своего путешествия, и даже чуть было не уговорил его отправиться со мной. Я говорил пылко, как Демосфен, выискивал такие обороты и аргументы, которые не снились Цицерону. Одним словом, после нашего разговора он заявил, что я заинтриговал его настолько, что он приложит все силы, чтобы помочь мне. Уж очень ему интересно, чем все закончится. Судьба явно благоволила ко мне. Лучшего варианта придумать было невозможно. Гюнтер Майер, так его звали, оказался весьма влиятельной фигурой. Мы приехали в Манаус, где он снял небольшой домик. Там мы и жили, хотя, вернее будет сказать, жил я, потому что Гюнтер большую часть времени проводил либо в Патронате святой Терезы, либо навещал своих собратьев в миссии Вест Миньон. Одним словом, у меня сложилось впечатление, что вся Бразилия кишмя кишит всякими монахами. Но в любом случае я весьма благодарен этой братии. Пока я ловил бабочек, служители Христа любезно взяли на себя все мои заботы. Я только написал список и выложил наличные, а через некоторое время все необходимое было доставлено на дом. Правда, Соларз потом сказал мне, что все мое снаряжение стоит вдвое дешевле, но я не в обиде на монахов. Кстати и к Соларзу я попал по протекции Майера. Экспедиция, организованная им двигалась куда-то в район Гвианского плоскогорья. Соларз шел собирать материалы для своей монографии о местных лечебных травах. Когда он спросил меня о цели моего путешествия, я не долго думая выложил ему всю правду — сказал, что хочу поймать Большую Змею. Он не поверил, но допытываться не стал, решив, наверное, что у меня есть причины скрывать свою истинную цель. Соларз помог мне найти двух индейцев в качестве носильщиков, потом я решил взять еще человека, который бы имел опыт в ловле змей и прихватил с собой одного метиса.

— Который, кстати, ждет нас недалеко отсюда, — вставил Рональд.

— Так вот как, значит, вы нашли меня. Представляю, как он будет рад нашей встрече, у меня чешутся руки проучить этого труса. Но продолжу свою историю. С Соларзом и его ребятами мы поднялись вверх по Риу-Негру до того места, где река разветвлялась. Они свернули на Риу-Бранку, а я с двумя индейцами и этим чертовым метисом отправился дальше. Мы поднялись почти к самому истоку Риу-Негру. Вначале предполагалось, что мы обследуем этот район и если не найдем здесь Большую Змею, то попытаем счастья в бассейне Ориноко. После целой цепи сплошного везения у меня сложилась уверенность, что стоит мне попасть в этот район, как Большая Змея сама выползет, чтобы поприветствовать меня. А потом триумфальное шествие по Европе, ясное безоблачное будущее. Его я представлял отчетливо, а вот как поймаю Змею – неясно. Но тогда меня это не смущало.

Нам попадалось много змей, но ничего подходящего не было. Жизнь в сельве оказалась далеко менее приятной, чем можно было ожидать, а комары и мухи такими назойливыми, что мне быстро захотелось обратно. В общем, я уже начал разочаровываться в своей затее и подумывать, что игра не стоит свеч. Но вот однажды мы плыли на лодке, и вдруг метис окликнул меня и показал веслом на огромное тело, скользившее мимо. «Большая Змея!» — завопил он

Помните, сэр Чарльз, еще тогда, дома, мы рассуждали с вами что же собой представляет Большая Змея. В тот момент я вспомнил ваши слова о сильно вымахавшей особи. Я сразу понял, что это и есть тот самый случай. Уж очень это темное тело не  вязалось с моими представлениями о Большой Змее. Нет, это был великолепный экземпляр, футов тридцать семь. Почему-то он вызвал у меня ассоциации с брошенным в воду гигантским пожарным шлангом. Рептилия высвободила голову из воды, и я пристально уставился на нее. Мне показалось, что сейчас она посмотрит на меня, и я увижу осмысленный взгляд и прочту в нем страх. Но единственный ее глаз, который я увидел, казался слепым. Я интуитивно вскинул ружье. «Стреляйте же, сеньор!» — завопил метис. Но я так и не выстрелил. С легким всплеском змея ушла под воду, и по гиацинтовой глади реки пробежала извилистая волна. Я покачал головой. Достал леску с крючком и нанизал на него большой кусок мяса. Потом бросил приманку в воду. Замелькали желтые бока с темными крапинками, и несколько коротких челюстей вцепились в кровавую добычу. На ужин у нас были жареные пираньи. Я молил бога, что у меня хватило ума не выстрелить в змею. Даже если бы я попал в нее и она не перевернула нашу лодку, все равно она бы скорее досталась пираньям, чем нам. Тем не менее, облегчения эти мысли не принесли. Большую Змею мы так и не поймали. Тогда я еще подумал, что если бы удалось поймать ту змею, то никто наверняка не смог бы доказать, что это не Большая Змея. Ведь точных ее характеристик нет. Я решил, что если удастся подстрелить ту рептилию, которую мы видели в реке, то мне, пожалуй, будет с чем возвратиться домой. А Большая Змея, черт с ней, пусть подождет. Загибаться здесь от тропической лихорадки не очень-то хотелось. Несколько дней мы терпеливо бороздили близлежащие притоки реки, и, в конце концов, удача улыбнулась нам. Индейцы первые заметили на береговом откосе толстое бесформенное тело исполинской змеи. Не знаю, была ли это наша старая знакомая, но по размерам тот и другой экземпляры были примерно одинаковы. Змея, очевидно, плотно перекусила накануне и сейчас с наслаждением переваривала пищу. Добыча сама просилась в руки. Мы причалили немного поодаль и, совершив обходной маневр, приблизились к ней. Змея лежала наполовину в воде, наполовину на суше. Чтобы отрезать ей путь к отступлению в реку, я взял несколько веревок с петлями на концах и привязал эти веревки к стволам ближайших деревьев. Потом зарядил ружье картечью и протянул его метису с искренней просьбой — не промахнуться. От его выстрела зависела наша жизнь, Я взял петли-удавки и стал подкрадываться к змее. Но она не обращала на меня никакого внимания. Пытаясь ее расшевелить, я начал идиотски скакать вокруг, но на все мои ужимки она и не думала реагировать. Это меня прямо-таки разозлило. Я как-то даже неожиданно для себя со злости заехал ногой этой безмозглой твари по голове. Она, как видно, немало удивилась подобному обращению и, решив, что с такими чудаками связываться не стоит,  стала стекать по откосу в воду. Но при этом она имела неосторожность чуть приподнять голову, и ее судьба была решена. Я накинул удавку. Почувствовав преграду, змея замерла, а потом сделала резкий выпад в мою сторону. Я успел отскочить. Толстенный канат лопнул, как нитка. Я бросился к запасной петле. В детстве я мечтал о лаврах Билли Уильямса, Кита Кэрсола и других отважных покорителей Дикого Запада и научился неплохо кидать лассо. Навык оказался полезным, и должен признать, что получилось у меня довольно красиво: петля захлестнула голову змеи. Но этот гигантский шланг вновь со страшной силой рванулся назад. Мои ноги отделились от земли, и я сам, поднятый неимоверным толчком, как пушечное ядро, врезался в дерево. Дальше все было как во сне. То, что вытворяла эта змея, было ужасно. Это был смерч, тайфун. Она то сплеталась в громадные кольца, то вдруг распрямлялась и с неописуемой яростью начинала крушить все вокруг. Индейцы дико вопили. Метис, с вытаращенными от страха глазами методично перезаряжал ружье и дырявил змею. Наконец, она заметила его и устремилась в атаку. Ее голова, как наконечник копья, полетела в его сторону. Метис выстрелил в последний раз, отбросил ружье и обратился в бегство. Затем я увидел, как голова и прилегающая к ней часть тела змеи безвольно упали на землю, но остальная часть продолжала  вытворять такое, что  я решил — настал конец света и из последних сил попытался отползти как можно дальше. В каких-то кустах я окончательно затих, потеряв сознание. Не знаю, сколько я пролежал. Очнувшись, стал кричать, но ответом мне была тишина. Я понял, что обречен. Когда добрался, превозмогая боль, до места схватки, то обнаружил там только змею. Она лежала тихо и спокойно, примерно в том положении, в каком мы застали ее в самом начале. Но все вокруг носило черты хаоса, который она произвела своей агонией. Земля была так основательно перепахана, будто по ней прошелся добрый десяток тракторов. Вокруг валялись обрывки веревок, которые я пытался набрасывать, на змею, обломанные сучья, ветки. Людей не было. Я припомнил, что где-то метис бросил ружье и подумал — неплохо было бы найти его. Я пополз к тому месту, но ружья так и не нашел. Окончательно вымотанный, я привалился к дереву и начал осматривать свои повреждения. Правая нога была вывернута, и каждое движение причиняло боль, но перелома будто бы не было. Кисть левой руки угрожающе распухла. Врезаясь в дерево, я выставил ее вперед и этим немножко смягчил удар. В груди словно образовался горб, мешающий дышать. Кроме того я был ужасно ободран, а на лбу вздулась громадная шишка. Подведя это неутешительный итог, я понял — мне конец. Потом снова началось забытье. Когда я пришел в себя, голова была удивительно ясной, но двигаться я решительно не мог. Правой рукой извлек из наружного кармана пачку папирос и огрызок карандаша. В пачке оставалось еще три папиросы, но спичек я не нашел. После недолгого раздумья я выкинул папиросы и решил составить завещание. Я нацарапал записку на обрывке пачки и начал размышлять, куда ее деть закопать в землю ими приколоть к дереву. Эти варианты я скоро отверг в силу ненадежности. И тут вспомнил нашумевшее дело с одним французским офицером в Алжире.

— Жаном Буазье?

— Да-да, по-моему, именно так его и звали. Вы нашли записку?

-Да.

— Прекрасно. Так вот, я вырезан на дереве свои инициалы, потом проколупал дырку и вложил туда записку. На это ушли остатки моих сил, и я снова безвольно привалился к дереву. Так я сидел напротив мертвой змеи, не мог даже пошевелиться, чтобы отогнать мух, облепивших мои ссадины. Сидел, смотрел на змею и ждал, как избавления, смерти. Потом у меня начался жар.

Очнулся вторично уже в этом поселке. Потом, когда выучился немножко калякать по-здешнему, вождь, кстати, довольно милый парень, рассказал мне продолжение. Они наткнулись на меня случайно. Сначала увидели змею, над которой к тому времени изрядно потрудились грифы, и, обступив ее, стали размышлять, каким должен быть сильным и смелым человек, убивший такого колосса. И тут кто-то заприметил меня. Я оказался еще теплым. Они долго сравнивали наши размеры и, удивленные сверх всякой меры приняли меня за какого-то лесного духа или нечто вроде этого. А потом с почестями доставили к себе. Благодаря знахарскому искусству местного колдуна мои весы постепенно склонились в пользу жизни. Хотя этот колдун очень неприятный тип, я питаю к нему истинную привязанность за свое воскрешение. Короче говоря, ногу вправили, с рукой обошлось, ссадины затянулись, и через месяц я чувствовал себя довольно сносно.

Расскажу подробней о самом племени. По всей вероятности, это сильно разросшиеся две или три семьи. Племя живет за счет собирательства и охоты. У них есть и небольшая плантация кассавы, несколько банановых и манговых деревьев. Кроме того, в их меню входят всякие насекомые, личинки и прочая гадость. Одним словом едят все, что можно. Поначалу их немножко удивляло, что я отвергаю таких толстых и аппетитных гусениц, которые они мне приносили. Но потом привыкли к моим чудачествам. Когда-то они были довольно могущественны по здешним понятиям, и старики тепло вспоминают о той благодатной поре. Но расцвет прошел, издержки наследственности, видимо, начали сказываться, и племя постепенно приходит в упадок. Тут появляюсь я. Человек, убивший Большую Змею да еще имеющий, как они думают, некоторое отношение к духам. И они, решив, что такой человек им просто необходим, построили мне хижину и оставили в своем племени.

Жил я здесь довольно неплохо. Ранними побудками я и прежде себя не утруждал, тем более не изменил своей привычки здесь, где чем больше времени проспишь, тем меньше становится убивать. Поэтому я поднимался только тогда, когда начинал сознавать, что еще немного и мои кости начнут расплющиваться на жестких циновках. Но, встав, я ужасно мучился от безделья и, чтобы хоть чем-то заняться. отправлялся на прогулку. Углубляться в здешние чащобы я не рисковал — кто знает, выберешься ли обратно, поэтому приходилось слоняться по деревне, наблюдая, как неутомимо трудятся индейцы. Вид чужой  работы  приносил  мне  некоторое  облегчение.  Я  часто останавливался и смотрел, как девочки счищают кожуру с клубней кассавы, а женщины с удивительным проворством толкут их каменными пестиками в больших ступах. Изучал, как индейцы плетут свои циновки. Вскоре мне это тоже надоедало, и я заваливался куда-нибудь в тень подремать, пока Крошка, так я зову одну местную туземку, не приносила мне обед. Перекусив и поболтав с ней, снова отправлялся на прогулку и так бродил до вечера. Вскоре безделье стало настолько невыносимым что я стал мастерить всяческие штуки, которые должны были облегчить быт индейцев Я даже не подозревал сколько скрыто в уголках моей памяти Начал с того что как-то раз взял и вылепил глиняный горшок. Потом начал вырезать из дерева фигурки. Когда сидишь и тихонечко строгаешь что-нибудь, время течет значительно быстрее. Недавно вырезал себе карты но никак не могу найти партнера для пикета.

Тут повествование Уильяма было прервано появлением двух женщин, которых гости уже видели в хижине.

— А вот и ужин. Ну что ж, прошу к стопу

Все вернулись обратно в хижину. Женщины разостлали чистые циновки и расставили возле них на земляном полу полые половинка тыкв. Потом выложили принесенную с собой снедь и тихо удалились.

— Итак, вам представляется прекрасная возможность оценить местную кухню. Меню небогатое, но чрезвычайно любопытное. Держу пари, что ничего подобного вы никогда не пробовали, — сказал Уильям, и гости с опаской придвинулись к котлу с каким-то горячие варевом.

— Платано — суп из мякоти дикорастущего мучного банана. Рекомендую! — провозгласил Уильям и первый погрузил ложку  в дымящую жидкость.

— А что суп как суп. Только очень густой, — заявил Рональд тоже сняв пробу.

— Вообще-то это суп-пюре — пояснил Уильям. Затем он извлек из корзины, стоящей у двери, небольшой сосуд и наполнил тыквенные бокалы.

— Единственная моя отрада в этой дыре. Пивари — местное виски. Им только нельзя увлекаться, иначе утром сильно болит голова. Итак за встречу! Честное слово, друзья у меня просто нет слов, чтобы выразить вам свою признательности за то, что вы меня нашли.

— Ну-ну, мистер Уолкер. Это мы обсудим с вами в Англии, — мягко остановил его излияния сэр Чарльз, — а теперь давайте попробуем ваше виски.

— Конечно.  Итак, за вас, друзья!

Отведав   местного   бодрящего   напитка,   все   приступили   к  апробированию местной кухни. Бетси, попробовав платано, недовольно поморщилась и отложила ложку в сторону.

— Как вы едите эту бурду?

— По-моему, вполне съедобно, — возразил сэр Чарльз.

— К этому просто надо привыкнуть. Сегодня у нас целый пир. Обычно я довольствуюсь только им. Попробуй что-нибудь другое. Boт запеканка из кассавы, — Уильям кивнул на что-то завернутое в пальмовые листья. — А вот настоящий деликатес — мясо тапира. Как видно, охота сегодня была удачной.

Бетси потянулась было к кассаве, но сэр Чарльз остановил ее.

— А вот этого бы я тебе есть не посоветовал. В ней содержатся ядовитые вещества и, если ее плохо промыть, они могут попасть в кровь. В этом случае возникают серьезные заболевания кишечника.

— Хорошо, что я не знал этого раньше, — заметил Уильям, и все рассмеялись.

— Ладно, лучше я посижу просто так. Я не голодна, — сказала Бетси, наблюдая, как мужчины перешли к сочным кускам тапира.

каннибал холокост

Трапеза подходила к концу, когда возле хижины появился подросток-индеец и что-то сказал Уильяму.

— Великий вождь Уитото, Маобава приглашает нас на праздник, — перевел Уильям. — Поторопимся, друзья. Здесь очень строгий этикет.

Они вышли из хижины.  Прощальное зарево освещало поляну, на которой вокруг костра рядами сидели индейцы, напевая что-то грустное и протяжное. Уильям провел гостей в самую середину, где важно восседали двое мужчин.

— Маобава, великий вождь Уитото, и тот самый местный колдун Ведехейра, — шепнул Уильям друзьям, потом повернулся к двум мужам, представляющим светскую и духовную власть племени, и стал им что-то говорить, указывая время от времени на своих спутников. Маобава поднялся и, издав какой-то отрывистый гортанный звук, со значительной физиономией обмакнул палец в рот и обмазал им губы гостей.  

— Это должно означать, что друзья их друзей — их друзья, — тихо пояснил Уильям несколько шокированным таким знаком внимания спутникам.

Маобава указал им на место подле себя и, едва они сели, снова издал гортанный крик. Праздник начался.

По сигналу вождя в костер подбросили дров, и огонь с треском взмыл вверх, озарив вышедших на середину мальчишек. У них была выбрита передняя часть головы, тела разукрашены пестрыми полосами. Глухо ударили барабаны, протяжно и высоко вступила флейта. Мальчики выстроились друг за другом и, воинственно потрясая длинными луками, начали свой танец.

— Из таких луков они умудряются бить рыбу, — сказал Уильям.

 Дети,  подбадривая   себя  криками,  ожесточенно  прыгали  и гримасничали. Но впечатление от их танца портила угловатость движений и некоторая наигранность.

Праздник длился уже более получаса. Однообразные танцы, сопровождаемые бедной тягучей музыкой с неменяющимся ритмом, нагнетали на гостей тоску. Усталость, накопившаяся за день, давала о себе знать. Они позевывали и откровенно скучали, оживляясь лишь тогда, когда чаши, наполненные тем самым пивари, ходившие по кругу, достигали их. Этот пряный острый напиток явно пришелся по вкусу мужчинам.

Неожиданно стук барабанов усилился и участился. Резко и призывно зазвучала флейта. На середину выскочила новая партия танцоров. Это уже были настоящие мужчины охотники. Гвардия, появившаяся на поле брани. Их выразительные отточенные движения изумляли   пластикой. Стремительные вращения выпады составляли одно целое – танец. Сэр Чарльз,  Рональд и Бетси напряженно смотрели за мечущимися в отблесках пламени потными телами. Эта фантастическая круговерть захватила путешественников.

Между тем танцевальные па перешли в прыжки. Прыжки в галоп. Все чаще кричали танцующие, быстрее били темные руки в барабаны. Выше и выше забиралась песня флейты, пока на каком-то подъеме не задохнулась и не оборвалась. Этот миг утонул в шквале крика вырвавшегося у всех присутствующих.

Уильям, как   и все   остальные,   возбужденно   следя   за представлением, перекрывая шум толпы, отрывисто бросил друзьям:

— Теперь смотрите внимательно. Начинается самое интересное.

Среди танцующих возникла темная фигура и cpазу же стала центром метущейся круговерти. Ритм барабанов замедлился, стал резким, зловещим.  Крики танцоров приобрели тоже угрожающий оттенок. Теперь танец напоминал сражение. Индейцы с яростью бросались на человека в середине, нанося самые настоящие удары бамбуковыми палками. А тот вертелся с феноменальной быстротой, отражая удары, сыпавшиеся на него со всех сторон, такой же дубиной. Он прыгал, падал, уворачивался,  вскакивал,  вращая с быстротой молнии свое оружие. И все это было танцем. Неожиданно барабаны вновь ускорили темп и, когда дошли до предела возможного, резко и выразительно смолкли. При этой кульминации человек опустил дубину и наклонил голову. Его противники, взревев, обрушили на него тяжелейшие удары. В тишине было слышно, как толстые палки расщепляются о голову бедняги. Когда последняя палица пришла в негодность,  человек поднял глаза и вдруг с громким воплем подпрыгнул вверх и переломил (опять же об голову) свою собственную дубину. Шквал восторга ответил ему. Между тем вновь с глухим рокотом вступили барабаны, и в круге остался только один человек, тот самый, который стоически принимал удары. Он подошел поближе к костру, и гости узнали его. Это был Ведехейра. Теперь он танцевал один. В какое-то   мгновение с ним стали происходить странные метаморфозы. Глаза колдуна померкли и стали смотреть куда-то внутрь. Живот стал двигаться и сокращаться вне зависимости от движений остального тела. На лице колдуна выступили крупные капли пота, в глазах было бессмысленное выражение, как будто он пребывал в глубоком трансе. Потом под неумолкающий грохот барабанов Ведехейра сорвался с места и закружился с быстротой механической юлы, наклоняясь вперед и странно забрасывая ноги. На лице вместо глаз в оправе  сбившихся волос голубели белки. Он издал громкий торжествующий крик, и его тело сотрясла конвульсия. Колдун упал на траву и  стал  извиваться  и  корчиться, как будто  от острой непереносимой боли, пока, наконец, не затих.

Над поляной воцарилась глубокая тишина. Слышно было, как перекликаются в лесу птицы. Это продолжалось несколько долгих тягостных минут. Наконец в безжизненно лежащем теле произошло некоторое движение, и Ведехейра поднялся. Во всей его фигуре, осанке было что-то значительное, величественное. Он был неподвижен, как каменное изваяние. Обвел ряды каким-то пустым страшным взглядом и чуть задержал его на белых гостях.

— Боже мой, дикость какая, — передернуло Бетси.

Между тем колдун властным жестом подозвал к себе юношу из ближних рядов. Ведехейра величественно, торжественно снял с себя пояс и, словно посвящая юношу в рыцари, обвязал этим поясом его талию. Потом вытянул левую руку и положил ладонь на голову туземца. Уперев взгляд в глаза испытуемого, стал что-то бормотать, повышая и повышая голос. Наконец колдун резко оторвал руку от головы юноши, и тот, покачавшись несколько секунд, упал на четвереньки. Теперь перед зрителями был уже не человек. То, что еще минуту назад было высоким и стройным туземцем, теперь рычало, демонстрируя кровожадный оскал зубов и ужасную гримасу. Это было животное — ягуар. С приглушенным рыком он, угрожающе вращая головой, несколько раз, не спеша, обежал Ведехейру. Потом встал напротив его и, выгнув спину, потряс воздух громоподобным ревом. Ягуар готовился к прыжку. Прошло несколько томительных секунд. И вдруг темное тело оторвалось от земли и, мелькнув в воздухе, распласталось на том месте, где мгновение назад стоял Ведехейра. Колдун успел отскочить, затем вновь приблизился к замершему ягуару, положил ему руку на голову и приподнял кверху искаженное звериной гримасой лицо. Взгляд колдуна стал леденеть, мускулы вздулись от напряжения. Ягуар был укрощен. Он больше не рычал, голова его медленно опустилась. Внезапно ягуар рухнул на землю: из транса он перешел в кому. Ведехейра перевернул его на спину и начал проделывать у него над головой горизонтальные пассы, но экс-ягуар лежал в полной прострации, глаза закрыты, конечности безвольно разметались по земле. Колдун склонился еще ниже и стал дуть ему в уши, потом подпрыгнул и пронзительно закричал. Существо, только что лежащее в бессознательном состоянии, медленно поднялось с жалким подобием улыбки. Перед зрителями, дрожа и нелепо блуждая взглядом, вновь стоял человек. Трудно было поверить, что этот простоватый улыбающийся парень мгновение назад вернулся из потустороннего, неподвластного познанию мира.

Между  тем  туземцы   шумно   выражали  свой   восторг  от удивительного представления. Белые же, напротив, хранили молчание. После потрясения от этого феерического зрелища они находились в подавленном состоянии, пытаясь понять, что же произошло на их глазах. Но поиски разгадки пришлось отложить. Перед Ведехейрой стоял новый юноша. Колдун повторил свой обряд, так же торжественно обвязал его волшебным поясом и что-то забормотал, глядя ему в глаза. Потом неожиданно издал громкий вопль, и юноша плюхнулся на колени. На сей раз человек олицетворял обезьяну. Она подпрыгивала, оглядывала   присутствующих   бегающим  любопытным   взглядом, беспокойно почесывала голову и бока. Ведехейра бросил ей несколько бананов, и обезьяна дико и жадно принялась за еду. Покончив с ней, она выпрямилась и, прыжками подбежав к дереву, в мановение ока вскарабкалась на самую верхушку. В темноте раздавались истошные вопли, металась огромная тень, раскачивалась и перелетая с ветки на ветку.

И тут наступила кульминация представления. Колдун выкриками и свистом заставил обезьяну вернуться в круг. Ведехейра держал человека в своей власти на расстоянии! Как и в предыдущем случае, колдун погрузил человека-обезьяну в глубокий обморок. Потом перевернул на живот и заостренной бамбуковой палочкой начал легонько водить ему вдоль позвоночника от затылка до поясницы. Вскоре уже и экс-обезьяна довольно улыбалась среди соплеменников.

Теперь гости, напряженно следившие за перипетиями чудесных превращений, смогли, наконец, облегченно перевести дух.

— Уильям, что это? — спросила Бетси.

— Не знаю. Второй раз наблюдаю эту фантасмагорию и не могу ничего понять. Вероятно, гипноз.

— Вероятно, да, — подтвердил  Джеролс. — В общем-то, все факторы налицо. Монотонная, ритмичная, нагнетающая напряжение музыка, однообразный танец — все это притупляет умственную деятельность, усыпляет восприимчивость. Теряется ощущение тела, искажаются пространственные границы. Человек впадает в состояние ступора и становится игрушкой в руках колдуна. Я много слышал о таких вещах, но увидел впервые. И надо сказать — это действительно производит огромный эффект!

— Должен признаться, что я все равно мало что понял. Ну, скажем, это нечто вроде опьянения? — спросил Уильям.

— Как бы вам объяснить.  Видите ли, мистер Уолкер, гипноз оказывает усыпляющее воздействие на большую часть мозга и, напротив, возбуждающее,  активизирующее  влияние  на  какой-то отдельный его участок. Возбуждающие напитки действуют примерно так же, и человек в состоянии опьянения вытворяет такое, что в нормальном никогда бы не совершил.

— Ну, это более или менее понятно. Но почему же индейцы делают не то, что им хочется, а то, что заставляет Ведехейра?

— При гипнозе повышается восприимчивость к словесному, да и любому иному   эмоциональному воздействию. Иными словами, увеличивается степень внушаемости. Сюда же относится и явление самовнушения,    которое     продемонстрировал     нам     колдун. Нечувствительность к боли, когда индейцы щепили палки о его голову, не что иное, как сомнамбулизм — характерная особенность глубокой стадии гипноза

— Да, но я могу понять процесс внушения, когда тебе смотрят прямо в глаза, да еще приложат руку на голову, но каким образом он, не отходя от костра, управляет человеком, скачущим по деревьям?

— Здесь мне трудно сказать что-либо определенное. Вообще, подобные явления еще недостаточно изучены. И, честно говоря, я наблюдал за всеми этими метаморфозами не с меньшим удивлением, чем вы.

Успокоенные теоретическими выкладками сэра Чарльза, молодые люди повеселели. Несколько подавленные вначале необъяснимым фантастическим, диким зрелищем, они уяснили главное, что завеса мистики и загадочности драпирует вполне реальную земную основу. Во всяком случае, им хотелось, чтобы все было именно так. Пробудив в себе сознание, что они — цивилизованные люди, путешественники почувствовали себя значительно увереннее.

— А, по-моему, все это бутафория, блеф! Если такие фокусы показывав в цирке, то в первые два дня можно сорвать хороший куш, а на третий публика разберется в чем тут дело и закидает тухлыми помидорами. Нам просто морочат голову! — весело воскликнул Рональд.

Компания  дружно  расхохоталась.   Между  тем  гул  туземцев неожиданно стих, и в образовавшейся паузе их смех прозвучал несколько  странно.   Ведехейра  пристально  смотрел  в  сторону пришельцев.   Однако  те  ничего  не  замечали   Перебрасываясь репликами, гости громко смеялись, позабыв о всяческих приличиях.

— Вот артисты! Главное, с такими серьезными физиономиями они все это проделывают, — превозмогая смех, выдавил Рональд, но тут же осекся.

Над гостями величавой и неподвижной статуей возвышался колдун. Он обвел их суровым взглядом и что-то сказал.

— Что он там воркует? — все еще улыбаясь, спросил Рональд.

— Интересуется, не желает ли кто-нибудь из нас принять участие в празднике. Долг вежливости обязывает принять приглашение, — сказал Уильям и с ухмылкой оглядел спутников.

Но те явно не горели желанием. Колдун, устремив пристальный взгляд на Бетси, издал резкий гортанный звук и удалился обратно к костру.

— Он ждет. Ну так как, сэр Чарльз, не желаете подыграть трюкачу? Вы так любопытно рассказали о явлении гипноза, что, наверное, захотите испытать это на себе, — улыбнулся Уильям.

— О, нет. Я еще недостаточно изучил теорию, чтобы приступать к экспериментам, — потупился  Джеролс.

— Что ж, старина. По всему выходит тебе, — повернулся Уильям к другу. — Утри им нос. Покажи, что их Демиург просто балаганный фигляр.

— А что?! — встрепенулся Рональд, потом нагнулся и тихо добавил: — Я сам его загипнотизирую. Я примерно уловил, как это делается.

— Правильно, дружище, преврати-ка его в крота. Пусть роет носом землю.

Халлуэй поднялся и не спеша, вразвалочку направился к колдуну.

— Сейчас посмеемся. Рони ему выдаст, — шепнул Уильям Бетси

— Уильям, я боюсь. Он так смотрел на меня… У меня мурашки пробежали по телу. Еще немного, и со мной сделается дурно. Я боюсь за Рональда, Уильям.

— Не бойся, мы рядом. Я имею тут некоторое влияние и всегда смогу прекратить эту комедию.

Халлуэй вышел на середину и, весело подмигнув друзьям, встал напротив Ведехейры. Рональд попытался было скопировать суровую насупленность колдуна, но у него это плохо получалось из-за ухмылки, которая выступала из-под серьезной маски. Они стояли уже минуту в полнейшей тишине и смотрели друг на друга. Вдруг Халлуэй побагровел, как будто поднимал огромную тяжесть, и начал медленно заваливаться на спину. Его тело, вытянутое, как струна, отклонилось назад. Так человек не мог стоять! Но Рональд стоял, противореча всем законам физики. Его друзья с растерянностью и ужасом наблюдали эту картину. Потеряв дар речи, молодой человек слегка задрожал и выпрямился. Бетси и Уильям вместе облегченно вздохнули, но Рональд вдруг смертельно побледнел, закачался… И тут гнетущую тишину прорезал плач проснувшегося ребенка.  Рональд очнулся, потряс головой и, ни слова не говоря, покачиваясь, отправился на свое место. Он плюхнулся на траву, и Уильям, подхватив стоящую недалеко чащу с пивари, подскочил к нему.

— Рони, выпей.

Халлуэй отрицательно мотнул головой и неожиданно улыбнулся.

— Нет, эти игры не для меня…

Увидев, что он окончательно пришел в себя, путники облегченно перевели дух, а Уильям осушил чашу до дна и выкинул ее в темноту.

— Пью за выходца с того света! Что ты там видел, старина?

Это   действительно   нечто,   не   поддающееся   разумению. Представляете, в какой-то момент я почувствовал себя змеей. И мне вдруг захотелось поползать по травке, свернуться клубком, зашипеть. Это продолжалось всего мгновение, но такие мгновения не забываются до конца жизни. Это страшный человек, — дрожа проговорил Рональд.

— Все в порядке, дружище. Ты среди своих. Успокойся, — ободряюще похлопал его по спине Уильям. — Фокусов этого мерзавца с нас сегодня хватит. Жалко, что мы завтра уедем и он не получит всего, что ему причитается.

Уолкер подошел к колдуну, все еще стоящему в центре, и что-то сказал ему. Ведехейра с ненавистью посмотрел на него, но, встретив в ответ не менее дружелюбный взгляд, дал знак музыкантам. Снова зарокотали барабаны, запела флейта, танцы продолжались.

— Мистер Уолкер, может быть, покинем собрание? Мы и так получили сегодня достаточно впечатлений. Честно говоря, я бы отдохнул.

— Прошу вас, сэр Чарльз, потерпите еще немного. Скоро все закончится. По-моему, нам сегодня лучше находиться среди людей. Выпейте, это немного подбодрит вас.

— Нет уж, увольте меня от этой гадости. Она хороша в малых дозах, а накачиваться ею на ночь у меня нет никакого желания.

— Ваша правда, сэр Чарльз. Но я, пожалуй, еще немного выпью.

В это время музыка заиграла почти нежно, и к костру выдвинулись женщины. Они танцевали что-то чувственное, низко приседая и извиваясь всем телом, отчего единственная часть их одежды — набедренная повязка из листьев — ходила ходуном. Туземки были самыми разными. Некоторые производили отталкивающее впечатление: явно пережившие свою вторую молодость, они ожесточенно сотрясали телесами. Было неприятно смотреть, как метались их висячие груди, нечесаные спутанные космы, непропорционально большие раздувшиеся животы, мясистые ягодицы. Были и девочки-подростки с маленькой изящной грудью, которые прыгали весело, но немножко неуверенно. Основную же массу составляли молодые женщины с плавными формами, правда, их вид сильно портили приземистые фигуры и мускулистые спины. Среди этой третьей группы заметно выделялись две женщины, танцевавшие в середине, рядом друг с другом. Одна, она была чуть старше, представляла тот тип, когда в стройной фигуре удивительно гармонируют пышные округлые формы груди и бедер, тип, созданный, казалось, самим богом для любовных утех. Танцу она отдавалась со всей страстью. Закрыв глаза, в сладком экстазе, воспроизводила весьма фривольные движения, которые еще более подчеркивали главную сторону ее привлекательности. Другая, немного более высокая и стройная, танцевала просто и красиво. Ее движения были куда изящнее и пластичнее, хотя тоже довольно чувственны.

Музыка взвинчивала темп, и движения женщин становились все  быстрее и развязнее. Это было уже не кокетство, это был страстный призыв. Гости с удивлением взирали на необычный коллективный экстаз, на сладострастно извивающихся женщин и наблюдающих за ними страстным взором мужчин.

Вторая из тех двух наиболее привлекательных женщин отделилась от круга и в ритме танца начала медленно приближаться к месту, где сидели белые.

— Это и есть Крошка. Я вам о ней говорил, — повернулся Уильям к товарищам, и они увидели, что он уже довольно пьян.

Между тем круг танцующих расширился, и они медленно начали подступать к рядам зрителей. Гости увидели, как взметнулась темная рука, и первая жертва, выхваченная из круга, распласталась на земле. Во мгле, там, где она упала, заколыхалось бешеное неистовство свившихся тел, тут же скрытое плотной массой танцующих.

— Боже, какой ужас! Какая дикость! — вырвалось у Бетси.

— Дикий народ’ — пьяно подтвердил Уильям, и в это время извивающееся тело девушки приблизилось к нему почти вплотную. Она танцевала около него, то приближаясь, то чуть удаляясь, и, казалось, только для него. Улучив момент, когда она сделала движение вперед. Уильям вытянул руку и положил ей на бедро. Она еще чуть придвинулась, присела и замедлила темп. Рука Уильяма медленно поползла вверх, совершив путешествие до груди, так же медленно вернулась обратно и исчезла под набедренной повязкой. Девушка придвинулась еще более и, раскорячив ноги, присела на корточки. Принимая ласки Уильяма, она запрокинула  голову и   постанывала время от времени в сладострастном упоении.

Утратив чувство реальности, застыв в оцепенении, наблюдали пришельцы   разворачивающееся   действие.   Это   беззастенчивое пиршество плоти разрушало все их моральные устои. Уже вся поляна была усеяна телами, с животной страстью предававшимися любви. Блики костра выхватывали только отдельные сцены, как фрагменты бредового, чудовищного сна. Сэр Чарльз увидел, как вторая красотка бросила взгляд, полный ненависти, на ласкающих друг друга Уильяма и его подружку, и тут же была опрокинута подскочившим к ней Ведехейрой. Спина колдуна вздыбилась и тотчас исчезла в море шевелящейся плоти.

Уильям, который зарылся лицом в грудь индианки, неожиданно высвободился из ее объятий и почти трезвым голосом сказал:

— А теперь, друзья, пришла пора уносить ноги. Этот колдун — продувная бестия, неизвестно какой провокации можно от него ожидать. К счастью, он достойный сын своего  народа и не особо выдержан в половом вопросе. Одним словом, пока он занят, нам лучше вернуться в хижину.

Подав пример остальным, он поднялся и двинулся в обратный путь но не прошел и двадцати шагов как остановился и в раздумье произнес:

— Не следует оставлять беззащитную девушку там, где она может подвергнуться какому-нибудь оскорблению.

Он повернулся и через минуту за руку привел Крошку.

— Приятно видеть, мистер Уолкер, что вы и здесь остались джентльменом. Эта трогательная забота о вашей туземной пассии делает вам честь, — язвительно отметила Бетси.

— Должен вам заметить, мисс Джеролс, что прежде всего я забочусь о нашей с вами безопасности — пока с нами дочь колдуна мы можем спать спокойно.

— Ах вот оно что. Значит, для нашей безопасности вам придется спать с заложницей? Очень благородно с вашей стороны!

— Бетси, перестань! — оборвал сэр Чарльз свою племянницу.

 Вернувшись в хижину путешественники молча улеглись и вскоре тишину нарушал только смачный храп Рональда.

Спустя примерно полчаса сэр Чарльз, устав ворочаться на жестком ложе, приподнялся на локте и шепотом спросил Уильяма:

— Уолкер, вы не спите?

— Да вроде бы нет, — ответил тот.

— Как вы смотрите на предложение выкурить сигару?

— С большим удовольствием.

Чарльз Джеролс приподнялся, вытащил сигары, потом подошел к Уильяму и присел рядом. Огонек спички выхватил из мглы голову молодого человека, покоящуюся на коленях у индианки и ее руку теребившую ему волосы. Мужчины закурили.

индейцы в амазонке-3

— Кстати, Уолкер, вы не закончили повествование о своих приключениях. Спать все равно не хочется. Может быть,  вы продолжите. Во всяком случае, мне очень любопытно знать причины столь явного антагонизма между вами и колдуном

— Вот в этом-то антагонизме все и дело. С его стороны было, конечно, очень мило, что он выходил меня, но то, что началось потом, объяснить трудно. Видимо, где-то я встал ему поперек дороги. Когда туземцы поняли, что именно я убил Большую Змею, они вполне резонно посчитали, что одному человеку это не под силу и что сделать это мог только лесной дух Хекура, который по каким-то причинам вселился в оболочку белого человека. Естественно племя могло рассчитывать на расположение духа, если бы смогло залатать его телесную оболочку, то есть привести меня в норму. У Ведехейры получалось, таким образом, неплохая реклама собственного могущества. К тому же, как я говорил, племя начало постепенно вырождаться и лишний мужчина, конечно, не повредил  бы.  Пользуясь своим привилегированным     положением,     я     всецело     отдавался ничегонеделанию и скуки ради флиртовал с местными девочками. Тут, надо признаться, меня взяла в оборот местная королева красоты Наитумаи. Вы, должно быть, обратили на нее внимание во время заключительного женского танца. Она заметно выделяется среди остальных. Вскоре наши отношения с ней начали тяготить меня. К тому же так получилось, что я поближе сошелся с Крошкой. Именно она помогла Ведехейре ухаживать за мной, и благодаря ей я овладел здешним наречием, еще не успев подняться на ноги. Я покопался в своих чувствах и отдал предпочтение Крошке. Она, может быть не такая красивая, но зато у нее есть душа, и она умеет быть веселой. И тут чаша терпения Ведехейры переполнилась. С моим бездельем он еще как-то мирился, но последняя соломинка сломала спину верблюда. Не знаю, отчего он больше взбеленился: то ли от того, что я связался с Наитумаи, на которую, как потом выяснилось, он сам имел виды, а может быть, из-за Крошки — она его дочь. Я все чаще ловил на себе его недружелюбные взгляды, но не придавал им особого значения.

Однажды вечером я вышел прогуляться и увидел большую возбужденно гудящую толпу индейцев. Подошел узнать в чем дело и они мне сказали, что колдун созвал всех сюда и хочет говорить. Вскоре действительно появился Ведехейра и начал речь:

— Если мужчина не может ходить на охоту и добывать мясо значит, он не настоящий мужчина. Если мужчина не может выполнять мужскую работу, то пусть делает женскую. Он должен собирать коренья вместе с женщинами, толочь с ними кассаву и прислуживать за столом, — говорил Ведехейра и племя тупо кивало в такт его словам.

 Только, в отличие от этой публики, я сразу смекнул, куда он клонит. Эта ехидна задумала поставить меня на место, сделать слугой. При мысли о подобном унижении я, прямо закипел от ярости. Решил, что сейчас подойду и просто врежу ему, чтобы навсегда отбить охоту шутить с европейцами. Я подобрал валявшийся под ногами камень и зажал его в кулаке, чтобы удар был сильнее. Колдун между тем продолжал вещать:

— Я говорю о пришельце с белой кожей. Лесной дух Хекура вселился в него и помог убить Большую Змею. Хекура пожелал, чтобы наши охотники нашли его умирающим от ран — и они нашли его. Хекура пожелал, чтобы мы вылечили его — и мы вылечили. Теперь, когда лесной дух увидел, что мы сделали все, чего он хотел, он остался доволен нами и ушел в лес. Он ушел, а пришелец остался Он ест наше мясо, живет на нашей земле, спит с нашими женщинами. Но он только слабый, неумелый пришелец. Он не умеет кидать копье и натягивать лук. Пусть он работает с нашими женщинами, и пусть они его наказывают, если он будет лениться!

Примерно так сказал Ведехейра, и толпа дружным гулом поддержала его.

— Ты слышишь, пришелец? Завтра ты пойдешь работать с женщинами, и горе тебе, если ты будешь плохо работать, — наконец соизволил он обратиться ко мне.

Я   огляделся   вокруг.   Не   было  ни  одного   понимающего, сочувствующего взгляда. Кругом тупые коровьи глаза. Мое низвержение с Олимпа прошло без особых помех со стороны племени. Возможно, у дикарей это была обычная вещь, но мне совсем не хотелось расставаться со своим божественным ореолом и связанными с ним привилегиями. Правда, у меня хватило ума понять, что, если я сейчас ударю колдуна, то меня попросту растерзают. Я даже на миг растерялся. Но тут мне в голову пришла замечательная идея. Я раздвинул индейцев и подошел к колдуну. Благодаря знакомству с Майером я поднахватался кое-каких богословских идей. И, как следствие, постарался растолковать индейцам, что Ведехейра из-за чрезмерной гордыни впал в ересь. И что его легкомысленная попытка состязаться с могущественным лесным духом Хекурой обречена на неудачу. И что Хекура научил меня, как открыть истинные мысли Ведехейры. С этими словами я помахал руками над головой колдуна и незаметно извлек из рукава камень, припрятанный там совсем для другой цели. Мой дебют в роли фокусника прошел удачно. Никто не заметил обмана. Публика была поражена. Я добавил, что этот камень сидел в голове Ведехейры и помутил его разум, поэтому все его предыдущие распоряжения отменяются, а сам гордец должен в течение трех дней не есть мяса, чтобы загладить вину перед могущественным лесным духом.

Ведехейра,  пораженный  еще  больше  остальных,  смиренно промолчал и стоически принял наложенную мной епитимью. Я же, возблагодарив в душе свою находчивость, гордо удалился, размышляя о том, что изощрённый ум белого человека всегда переиграет хитрость дикаря.

Но, вернувшись в хижину, я решил, что колдун никогда не забудет унижения, и нужно как-то обезопасить себя от его выпадов. В общем, я подумал, что неплохо бы обратить на свою сторону общественное мнение и заставить туземцев если не любить меня, то, во всяком случае, побаиваться. Я в детстве мастерил различные безделушки и тут, все заранее просчитав, соорудил эолову арфу. Только поздно вечером я закончил свое творение и, укрепив его на крыше хижины, с чистой совестью отправился спать. А рано утром был разбужен донельзя перепуганной Крошкой. Оказалось, что этой ночью спал я один. Был сильный ветер, поделка угрожающе завывала и до полусмерти напугала туземцев. Утром Ведехейра созвал воинов и сказал, что ко мне слетелись злые духи и, чтобы прогнать их, нужно меня убить. Правда, индейцы боялись близко подходить к хижине, но Крошка считала, что они могут все-таки решиться, и убеждала меня скрыться в лесу. Усмехаясь, я отклонил ее предложение. Пользуясь прикрытием утреннего тумана, я незаметно забрался на крышу, отвязал ящик и передал Крошке, чтобы она отнесла его куда-нибудь в лес и укрепила на дереве, повыше.

— Эолова арфа… Как же я сразу не догадался. Благодаря ей мы и нашли вас, — задумчиво проронил сэр Чарльз.

— Очень рад, что эта штука принесла столько пользы… Ну, так вот, когда Крошка ушла, я еще раз проанализировал ситуацию и решил сделать заключительный ход. Вышел из хижины и направился прямо туда, откуда доносились яростные крики колдуна и возбужденный гул людей. Когда я приблизился, все испуганно затихли. Ободренный таким приемом, я встал в наполеоновскую позу и объявил, что сегодня ночью собрал всех злых духов из леса и сказал, чтобы они раз и навсегда оставили деревню в покое. Конец тирады утонул в шквале восторга. Как я  и рассчитывал, эта братия поверит в самую невероятную басню.

Однако прошли еще две недели, и на мою долю выпали испытания посерьезней. Однажды мужчины, вернувшись с охоты, принесли окровавленное тело своего товарища. Как выяснилось, в джунглях они столкнулись с охотниками из соседнего племени, что-то там не поделили, произошла маленькая стычка и с известным и теперь бурно оплакиваемым результатом. Вождь Маобава сказал, что за нами не пропадет, и толпа пришла в неистовство. Мужчины бросились делать себе боевую раскраску, а женщины, истошно вопя, принялись посыпать проклятия на головы врагов. Я разыскал Крошку и выяснил, что к востоку живет большое племя Тукано, с которым Уитото всегда не ладили. Теперь вражда грозила вылиться в войну

Я подошел к Маобаве и сказал, что тоже хочу пойти с ними. Он окинул взглядом мою фигуру и отметил, что будет рад иметь такого воина, потом распорядился выдать мне копье. Вообще-то, говоря, что пойду с ними, я претендовал на роль военного корреспондента или консультанта. Но Maобава понял меня неправильно, а протестовать было уже поздно.

Хлебнув на прощанье для xpaбpости этого самого пивари, я присоединился к процессии мужчин со свирепо размалеванными лицами. Правда, несмотря на грозный вид и воинственные выкрики, в их лицах проскальзывала какая-то обреченность, хотя, может быть, так мне показалось. Подхватив бамбуковые палки, отряд углубился в лес. Шли долго, я уже порядком устал, но стойко держался за спиной рослого и бодро ступающего индейца. Вдруг сельва огласилась диким визгом, со всех сторон полетели стрелы, с деревьев принялись спрыгивать какие-то люди, разрисованные еще более страшно. Спина, маячившая впереди меня, дернулась и завалилась на бок. Между ребер у нее вышло острие стрелы. Пляска смерти набирала силу. Крики, стоны, удары, вой — все слилось воедино. Кое-где завязывались схватки, кто-то в ужасе бежал, с шумом продираясь сквозь кусты. Передо мной возникло жутко размалеванное создание с диким остекленелым взглядом, и стало цедиться в меня из лука. Не долго думая, я швырнул в него свою палку и стремглав бросился в сторону. И вовремя. Стрела со свистом пролетела в трех футах от моей груди. Дальнейшее развитие событий показалось мне неинтересным, и я галопом припустил наутек. Я чесал во все лопатки, обдирая лицо и руки, но остановился лишь тогда, когда почувствовал, что еще немного — и мое сердце выскочит из груди. Я присел под деревом и просидел так часа полтора, пока на меня не наткнулся один юный воин из нашего отряда. Вместе мы вернулись в деревню. К моему удивлению большая часть нашей армии уже находилась там. (Как оказалось потом, из похода не вернулось всего четверо). Все громко распространялись о своих подвигах. Я был поражен столь беззастенчивым враньем. Но женщины и дети, развесив уши, с восторгом слушали их хвастовство. Между тем из сельвы по одному по двое выходили остатки нашего отряда. И тут же включались в разговор. Одним из последних вышел Маобава. Он был ранен в плечо. Рана кровоточила. Ведехейра остановил кровь какими-то листьями, а потом прижег плечо. Вождь с удивительным самообладанием перенес эту пытку, затем решительно встал и вошел в круг. Мощным пинком он заставил умолкнуть очередного рассказчика и с яростью принялся распекать свое бесславное воинство. О, какие тирады он выдавал! Даже эпитет «жалкие трусы» звучал в контексте его рулад как комплимент. Вот тут-то мне еще раз представилась возможность оценить коварство колдуна. Он подождал, пока Маобава немножко успокоится, потом выступил вперед и громко заявил, что воины Уитото не виноваты. Те с надеждой воззрились на него. Он сказал далее, что виной всему злые духи, которых я напустил на храбрых Уитото. Вождь хотел было вступиться за меня, но куда ему, простому вояке, тягаться хитростью с местным духовенством. Ведехейра моментально убедил его и Маобава смущенно замолк и отошел в сторону. Я  понял, что надеяться мне остается только на самого себя. Я поднялся и громко объявил, что если колдун скажет еще слово, я сверну ему шею. И тут эти храбрецы все как один встали на защиту своего адвоката. Тогда я попытался убедить их и сказал, что откуда Ведехейра может знать про злых духов, если я-то пошел с ними, а он остался дома. Но это дерьмо величественно объявило, что поэтому-то и произошло — что он остался, а я пошел. Тут я окончательно взбесился и закричал этим свиньям, чтобы они дали возможность нам с ним сойтись один на один на каком угодно оружии, и пусть нас тогда рассудит небо. Но колдун только засмеялся в ответ и кивнул своим приспешникам. Несколько рук потянулось ко мне. Взревев от ярости, я выхватил нож, который всегда висел у меня на поясе, и прошелся по ним. Вид крови и протяжный вой раненых пробудил во мне зверя. Я бросился прямо на толпу. Ударив кому-то рукояткой ножа по черепу и отбросив пинком некстати подвернувшегося мальчишку, я прорвался к Ведехейре. Сбив его с ног подсечкой, приставил нож к горлу и заорал, что если сейчас кто-нибудь сдвинется с места, я прирежу колдуна. Индейцы испуганно притихли и уставились на меня. Увидев, что они присмирели, я поднялся и, поставив ногу на поверженного колдуна, заговорил:

— Эй, вы, грязные трусливые черви! На кого вы вздумали поднять руку! На человека, который убил Большую Змею! На посланца великого Хекуры! Уползайте в свои норы, и не дай вам бог высунуть оттуда носы, я вам их отрежу! Вы забыли своего благодетеля, и он не желает больше помнить о вас! Вы навлекли на себя гнев Хекуры, и я не буду больше спасать вас! Пусть вас растерзают дикие звери, пусть вас разорвут на куски аллигаторы, я даже пальцем не шевельну!

Я все больше и больше распалялся и придумывал им такие кары, что они заметно начали дрожать. Я так увлекся, что Ведехейра, сбросив мою ногу, провернулся и скрылся в толпе. Я хмыкнул и, потрясая ножом, закатил следующую тираду:

— Еще один червь трусливо уполз. Я не буду его преследовать. Но если он посмеет еще тявкнуть в моем присутствии, я обрежу ему язык, а потом привяжу нечестивца к дереву над муравейником, и красные кусачие муравьи обглодают его кости. Или нет, лучше я напущу муравьев ему в рот, чтобы они прогрызли ему внутренности. Или нет, лучше я насажу его на вертел и повешу над костром, а когда он поджарится, я кину эту падаль на съедение грифам. Наверняка жареное дерьмо придется им по вкусу.

Я так разошелся, что не сразу заметил приближающегося с копьем Маобаву.

— Остановись, пришелец, — спокойно сказал он. — Ты храбро говоришь, но сегодня в бою я сам видел твои сверкающие пятки. Ты быстро бегаешь, пришелец.

Я взвился от возмущения, но возразить было нечего. Тем не менее, я вызывающе заявил:

— Да, я убежал сегодня. Так же, как и многие из твоих воинов Я не хочу умирать в такой тупоголовой компании. Вы не имеете ни малейшего представления о том, как нужно сражаться. Ты сам завел нас в засаду и, если бы не ноги,  мы бы так и остались там.

— Я не заметил, пришелец, чтобы сегодня в бою ты показал, как нужно драться, — оборвал меня вождь.

— Ладно, вам повезло, среди вас есть умный белый человек. Я сам поведу завтра воинов, и вы увидите, как сражались бритты. Мы победим!

— А если нет?

— Если нет… — я на секунду задумался, но был слишком возбужден, чтобы осмыслить опасность ситуации. — Тогда ты убьешь меня. Убьешь моим ножом!

С этими словами я бросил ему нож. И тут только понял всю нелепость своего положения. Стопроцентно — меня сейчас не убьют, но потом, завтра-послезавтра – почти наверняка. У меня было три варианта: бежать, отказаться от своих слов или вести дикарей в бой. Все три кончались почти неминуемой гибелью. От диких зверей, собственного ножа или стрел Тукано. Но умирать мне совсем не хотелось. Я хотел сохранить честь и жизнь. Не может такого быть, чтобы разум белого человека не подсказал выхода. И он подсказал. Наша цивилизация, к счастью имеет долгую историю. И ее опыт бывает весьма полезен. Наутро я созвал индейцев и приказал им делать большие прямоугольные деревянные щиты, а потом показал, как приделывать к ним ручки из лиан. Когда они закончили, был уже вечер, но до темноты я еще успел преподать им несколько уроков боевого построения. Дав несколько часов на отдых, с рассветом я поднял свою армию. В эту ночь я не сомкнул глаз, но усталости не чувствовал, наоборот, постоянно подгонял проводников. Так, быстрым маршем, продираясь сквозь сельву, мы достигли деревни Тукано. Благодаря тому, что мы выступили рано, а также благодаря организованной мною разведке мы сумели подойти незаметно.

Индейцы рвались в бой, но я строго пригрозил не начинать без приказа. Отряд я еще раньше разделил на лучников и копейщиков и теперь послал лучников вперед, чтобы они по команде начали осыпать деревню стрелами, пока основная часть — копейщики не выстроятся на поляне. В этот момент нас все-таки заметили, и в деревне поднялся крик. Я дал сигнал лучникам, они начали стрелять, а копейщики, скинув со спин щиты, высыпали на поляну. Некоторые, самые прыткие, бросились было вперед, но я, зарычав, вынудил их вернуться. Пригрозив, что отрежу уши каждому, кто вырвется из строя, я поставил их порядком, напоминавшим римскую «черепаху». Противник опомнился необычайно скоро. Мы двинулись вперед, и тут же стрелы с глухим стуком забарабанили по щитам. Стрелки они были никудышные или просто растерялись, во всяком случае, никто из моих людей не пострадал.

Тукано спрятались за хижинами и методично осыпали нас стрелами. Несмотря на призывы рвавшихся вперед Уитото, я, страшно ругаясь, заставил их остановиться и   присесть. Закрытые с боков и сверху деревянными прямоугольниками, мы чувствовали себя более или менее спокойно даже в грохоте рикошетящих стрел. Я благодарил бога, что у моих людей хватило здравого смысла не покинуть строй. Вырвись хоть один, с нами было бы моментально покончено. Двое или трое все-таки были легко ранены влетавшими в щели стрелами, но держались. И тут мои ожидания оправдались. Тукано, у которых не было столь строгой дисциплины, не выдержали и пошли в атаку. Свирепо крича и потрясая оружием, они яростно подскочили к «черепахе», и передние ряды, подталкиваемые задними в порыве страсти, сами нанизались на копья. Уитото перешли в контратаку. Их передняя линия, как фаланга, смотала все на своем пути. Задние ряды, отбросив щиты, начали обходить противника с флангов. Строй рассыпался, и теперь сражение превратилось в десятки скоротечных поединков. Но все уже было решено, а тут и лучники выскочили с дубинками из леса и бросились на врага. Тукано, ошеломленные напором, с визгом обратились в бегство. Мы ворвались в деревню, и началась  резня.  Уитото  обрушивали  свои  палицы  на  спины убегающему  противнику,   выволакивали  за   волосы   пытающихся спрятаться в хижинах и протыкали их копьями. Мне вдруг стало до боли жалко этих бедных, испуганных людишек, которых без всякой жалости крошили сейчас такие же ничтожества. Убивали только потому, что я вчера сболтнул лишнее. Я закричал, призывая их остановиться, но куда там. Победители спешили с лихвой утопить кровавую жажду. Я еще успел увидеть, как опьяненный дракой, с дико горящими глазами Маобава, размахивая сверкающим на солнце моим ножом, подскочил к  молящему о  пощаде седовласому старцу и с наслаждением пырнул его в грудь. Я повернулся и, схватив за руку пробегавшего мимо юношу Уитото, приказал проводить меня обратно в деревню. Он удивился, но прекословить не посмел.

Когда мы достигли своих хижин, нас встретила целая толпа женщин. Растерянный голос какой-то старухи вывел меня из забытья:

— Что? Всех убили?

Я не выдержал и послал ее к черту. Старуха  недоуменно перевела взгляд на юношу, и тот завопил:

— Да нет же! Мы победили! Победа!

Женщины загалдели   и   бросились   к   мальчишке   узнавать подробности. В это время из хижины, привлеченные шумом, выглянули Ведехейра и Крошка. Девушка стремглав бросилась ко мне и повисла на шее. Я взял ее за руку и повел к себе. А потом в течение часа пытался забыть обо всем. Но забыть не получалось, и просто стал читать ей стихи Китса, Вортсворда, Байрона и, конечно, Бернса.

Вскоре деревня огласилась шумом и криками. Возвращалось воинство. Возвращалось с триумфом. История Уитото еще не знала такой великой победы. Правда, вернулось чуть более двух третей отряда, но какие это были мелочи по сравнению с боевой славой которой они себя покрыли, тремя женщинами, которых они привели с собой (остальные разбежались), и прочими столь же привлекательными трофеями. Ликующие возгласы постепенно приближались, и вскоре в хижину просунулась чья-то всклокоченная голова и сказала, что народ Уитото ждет меня. Я вышел. Bpяд ли какого-нибудь белого туземцы удостаивали подобных почестей. В этот вечер я был для них и царь и бог.

Но время текло своей чередой. Праздник сменился тягучими однообразными   буднями.   Занятые   каждодневными   заботами   о пропитании, индейцы все реже вспоминали тот день и меня. А я валялся на циновке и размышлял о том, как выбраться отсюда. Множество раз просил туземцев сделать мне каноэ, но они как-то странно воспринимали мои просьбы, торопились перевести разговор на другое. Трудно даже сказать, в чем тут дело. Я начал подумывать, но сбежать ли от них. Но тут появились вы.

— М-да вам нельзя отказать в предприимчивости. Уолкер. Вам действительно многое дано. Я рад что поехал сюда, — сэр Чарльз хотел еще что-то добавить, но передумал и, махнув рукой, сказал:

— Давайте спать. Нам понадобятся силы для обратной дороги.

С этими словами он вернулся на свое ложе и моментально уснул.

Солнце уже начало подниматься, когда Бетси открыла глаза. Какие-то притушенные повизгивающие звуки подсказали ей причину пробуждения. Она принялась расталкивать Рональда и сэра Чарльза, лежавших рядом, и через мгновение они уже встревоженно  озирались по сторонам.  Первое, что им бросилось в глаза, это мерно посапывающий Уильям, который распластался, перегородив своим телом выход. Рональд подскочил к нему и весьма решительно встряхнул. Тот открыл  глаза,  лениво  потянулся, но тут же, услышав звуки, разбудившие Бетси, стремглав выскочил из хижнны.  Остальные бросились за ним. Шагах в десяти от жилища ожесточенно дрались Крошка и Наитумаи, вцепившись друг дружке в волосы. Они дрались молча, лишь когда боль становилась невыносимой, из-за крепко сжатых зубов вырывалось яростное повизгивание. Их расцарапанные груди и лица сочились кровью. Мужчины с трудом растащили соперниц в разные стороны. Неожиданно Крошка, жалобно скривив рот, расплакалась, размазывая по лицу кровь и слезы. Свирепо сверкающая глазами, Наитумаи торжествующе уставилась на нее и принялась ругаться. Уильям, который удерживал ее, разжал руки, а потом вдруг резкой пощечиной оборван  красноречие грубиянки.  Индианка отпрянула, что-то злобно процедила сквозь зубы и не спеша удалилась.

Уильям повернулся и, не замечая растерянного взгляда Рональда и презрительных Бетси и ее дяди, невозмутимо признес:

— Инцидент улажен. Вернемся в хижину.

— Уолкер, в этой глуши вы одичали. Вы разучились обращаться с дамами, — с холодной надменностью обратился к нему сэр Чарльз.

— Вы называете дамой эту грязную туземку? Эту шлюху?

— Прежде всего, она женщина, мистер Уолкер. И никто не давал вам права обращаться с нею подобным образом. Мы поможем вам вернуться в Европу. Но больше я вас но знаю. Я никогда не подам вам руки. И старайтесь держаться от меня подальше. Ваш вид мне неприятен, — в том же тоне продолжал сэр Чарльз.

— С этой благородной публикой всегда столько  хлопот, — усмехнулся Уильям.

— Дядя, как всегда, тактичен. А я вам скажу прямо, Уолкер. Вы — мужлан. Вы мне омерзительны. Я вас презираю! — горя негодованием, заявила Бетси.

— Спасибо, Бетси. Я тебя тоже люблю. А ты что скажешь, Рони?

— Ты очень дурно поступил, Уильям, — сказал Рональд, смущенно отводя глаза от него.

И тут его взгляд упал на кожаный мешок, валявшийся рядом.

— Что это? – спросил он.

Крошка что-то сказала.

— Она говорит, что это принесла Наитумаи. Ну-ка посмотрим, какие подарки лежат в нем. — Уильям нагнулся над мешком, но тут же отдернул руку.

Из горловины высовывалась маленькая змеиная головка. Змея шипела, поводя по сторонам острым язычком. Уолкер осторожно потянулся к мешку. Змея слегка покачиваясь, отклонилась назад, явно готовясь к броску, но в этот момент Уильям резко схватил мешок и, не размахиваясь, отшвырнул его подальше.

— Из Наитумаи вышел бы неплохой Санта Клаус. Такие игрушки могут доставить немало радости любому. Не думал, что она приняла так близко к сердцу наш разрыв… Но где же она ее взяла? Ну, да ладно, бог с ней А теперь, друзья, я докажу вам, что еще немного помню как джентльмену следует обращаться с дамой.

С этими словами Уильям встал на одно колено и торжественно поцеловал руку Крошке, прежде чем она испуганно и удивленно вырвала ее

— Видите ли. каждая женщина заслуживает индивидуального подхода и обращения. Наверное, вы и сами по-разному приветствуете королеву и пастушку, — наставительно произнес Уолкер, все еще стоя на одном колене.

Но те, к кому были обращены его слова, молчали, подозрительно уставясь в сторону, куда только что улетел мешок со змеей. Потом молча вернулись в хижину и отчужденно расселись по разным углам.

— Может, двинемся в обратный путь? — наконец нарушил паузу Рональд.

— Это было бы неучтиво. Я так долго жил среди индейцев, что привык к ним. Будет очень некрасиво, если мы уйдем не попрощавшись. Надеюсь, что ритуал не затянется, и все обойдется без слез, — возразил Уильям.

— Хорошо, подождем, — согласился сэр Чарльз.

Спустя час после инцидента между Наитумаи и Крошкой Рональд вышел их хижины, но тут же бросился обратно.

— Мы окружены. Индейцы что-то замышляют. Они вооружены и стерегут нас! – встревожено выпалил он.

-Сейчас я все выясню, — произнес, поднимаясь с циновки, Уильям.

amazonia_selva_003

Путешественники переглянулись и последовали за ним.

Действительно хижина была окружена вооруженными Уитото.     Их насупленные лица не супили ничего хорошего.

— Эй! — крикнул Уильям. — По какому поводу почетный караул?

— С вами будет говорить Ведехейра, — сказал один из воинов.

Гостям ничего не оставалось, как усесться на землю и ждать, пока все не разъяснится. Вскоре появился и Ведехейра в сопровождении вооруженной  свиты.  Он  решительно  направился  к  белым  и остановился напротив Уильяма.

— Пришелец, я слышал, ты собираешься покинуть Уитото?

-Да.

— Ты останешься. Твои друзья могут уйти, но ты останешься, — отчеканил колдун.

— С какой стати?

— Ты оскорбил женщину нашего племени, пришелец. И должен ответить за это. Сегодня, когда взойдет луна, я буду просить духов, чтобы они поведали, как следует наказать тебя.

— Я не хотел ударить Наитумаи. Она сама вынудила меня сделать это, и ты знаешь почему, Ведехейра. Я человек из другого племени и не подчиняюсь вашим духам. Я хочу уйти, и не стой на моем пути.

— Твои друзья могут уйти, но ты останешься. Или всех вас убьют. Я все сказал.

Колдун решительно повернулся и пошел обратно. Уильям бросился за ним, но путь ему преградили два индейца. Уильям развел приставленные к его груди копья, крикнул, чтобы позвали Маобаву, и вернулся на место.

Маобава появился примерно через четверть часа.

— Пришелец, мне передали, что ты хотел меня видеть.

— Да, Маобава. я хотел спросить, почему твои воины хотят убить меня?

— Они не причинят тебе зла, пришелец, если ты останешься.

— А если нет?

— Тебя убьют.

— Мне удивительны твои представления о благодарности, Маобава. Неужели люди, которых я водил в бой против Тукано, посмеют поднять на меня руку?! И это говоришь ты, который называл меня братом, когда мы победили?!

— Они не причинят тебе зла, если ты останешься.

— Хорошо, Маобава, почему я должен остаться? Объясни мне. Я хочу вернуться к своему племени.

— Ты ударил Наитумаи, пришелец, и должен принять наказание, которое тебе назначат духи.

— Неужели ты думаешь, что я соглашусь с наказанием, исходящим из уст этой гадины Ведехейры?!

— Не оскорбляй колдуна, пришелец. Ты можешь пожалеть об этом.

— Кто из вас может заставить меня пожалеть о чем-либо?! Я помог вам победить Тукано, которые были много сильнее вас. Неужели ты думаешь, что нас остановят ваши копья?! — запальчиво начал Уильям, но вождь перебил его.

— Хекура помог нам победить. Я ухожу. Задумайся над моими словами.

Уильям захохотал, потом кинулся к хижине и выскочил из нее уже с винчестером в руках.

— Я пожалею! Мне задуматься! Эй ты, обезьяний вождь, обернись. Посмотри в глаза своей смерти!

Выкрикивая ругательства, Уильям вскинул ружье. Индейцы, в свои очередь, подняли луки.

— Остановитесь, Уолкер Я не знаю, что он вам сказанл, но если вы сейчас спустите курок, эти ребята своими иголками сделают из нас ежей, — спокойным голосом сказал внезапно оказавшийся подле сэр Чарльз, плавно отводя в сторону ствол ружья.

— Да, вы правы, — Уильям опустил винчестер. — Простите друзья. Я  чуть не навлек на вас смертельную опасность. Я уже представлял себе как лежу в ванной, и эта непредвиденная заминка выбила меня из колеи.

— Пожалуй, оружием тут в самом деле мало что сделаешь, — задумчиво проронил Рональд, обведя взглядом грозно насупленных индейцев.

— А что, если укрепиться в хижине и попытаться перестрелять их? — предложила Бетси.

— Это несерьезно, девочка. У нас мало патронов, — возразил сэр Чарльз.

— Осады мы нс выдержим, — согласился Уильям. — Предлагаю сделать так. Я останусь. Вы беспрепятственно покидаете деревню  и двинетесь в ту сторону, откуда пришли. Когда углубитесь в леc примерно на милю, поверните на восток, идите прямо и прямо, пока нн наткнетесь на ручей. К этим местам туземцы испытывают почему-то суеверный страх. У ручья и ждите меня до сумерек.

— Уильям, как же ты убежишь при такой охране? Может быть лучше поступить так: мы делаем вид, что уходим, немного углубляемся в лес, а потом нападаем с тыла, и ты в суматохе пытаешься улизнуть, — предложил Рональд.

— Это будет запасным вариантом. Но если я не появлюсь до сумерек, можно сделать и так. Только не вздумайте нападать ночью. Эти бестии видят в темноте, как кошки. А теперь вам пора идти, время дорого.

Уильям поднялся, а вслед за ним и остальные. Потом они обнялись с Рональдом.

— Да поможет вам бог, Уильям. — сказал Джеролс и протянул ему руку.

Уильям засмеялся

— О, сэр Чарльз,  давно ли вы говорили, что никогда не подадите мне руки.

— Ладно, разберемся в, Англии, — буркнул  Джеролс, но руки не убрал.

Уильям с чувством пожал ее.  Сэр Чарльз поднял рюкзак,   а потом добавил:

— Видите ли, Уолкер, я просто поставил себя на ваше место. Мне бы не хотелось закончить свою жизнь здесь. Не знаю, может быть, вы сами виноваты во всем. Вы слишком высоко вознеслись чтобы мягко упасть. Но, как бы там ни было, не мне вас судить. Вы талантливый человек, Уолкер, и я верю что вам удастся обмануть их и выпутаться из этой ситуации. За себя же могу сказать, что я не для того  ехал в такую даль, чтобы оставить вас здесь.

Сэр Чарльз повернулся и вышел из хижины. Бетси последовала за ним.

— Мисс Джеролс, — окликнул ее Уипьям. — А вы не хотите со мной проститься?

Бетси задумчиво посмотрела на него и после небольшой паузы ответила:

— Нет. Если с вами случится несчастье, мне будет больно, но ведь и той женщине тоже было больно.

— А вот если бы вас укусил ее подарок, вы вполне безболезненно перешли  в мир иной.

— Цезарь оправдывается? — усмехнулась Бетси и вышла вслед за дядей.

Рональд ободряюще подмигнул Уильяму и последовал за ней. Уолкер остался один. Он проследил взглядом, как друзья миновали пикеты индейцев, и задумался. Из этого состояния   его вывела Крошка, которая куда-то исчезла после потасовки с Наитумаи.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — спросил Уильям

— Твои друзья скоро умрут. В лесу их ждет засада.

— Я предвидел это и научил их как обойти ее. Что слышно оно мне?

— Сегодня, когда взойдет луна, духи скажут свое решение. Отец уже готовит душистые травы для священного костра, с помощью которого он вызывает их.

— Духи решат умертвить меня?

— Возможно простят, если ты станешь моим мужем и я буду просить их.

— Я не могу здесь остаться, Крошка.

— Почему?

— Ты хотела бы жить в другом племени?

— Нет, но с тобой бы я смогла жить где угодно.

— Через год я вернусь и возьму тебя с собой.

— Тебя не выпустят воины.

— Я обману их, если ты мне поможешь.

— Ты не вернешься. Там у тебя будет другая девушка. Та, что была здесь. Я видела — она любит тебя, а ты любишь ее.

— Ты ошиблась, Крошка, она любит того молодого человека, который был с ней, а я люблю тебя.

— Если любишь меня, то останься здесь. Зачем тебе возвращаться?

— Как бы тебе объяснить… видишь ли, наши духи не разрешаю нам жениться на девушках из других племен. И я должен умилостивить их. Иначе они нашлют нам ужасную болезнь.

— Но твои духи далеко.

— Далеко, но их сила доходит и сюда. Это они прислали этих людей, чтобы они предупредили меня. Я боюсь их прогневить.

— Неправда, ты никого не боишься.

— Мне очень лестно твое мнение, но ведь я к тому же дoлжeн отдать за тебя выкуп.

— Ты будешь ходить на охоту, а я помогу тебе.

— Нет, Крошка, такая девушка, как ты, не должна получать обыкновенный выкуп. Я привезу тебе такой выкуп, что все женщины будут завидовать тебе. Я привезу тебе много мягких красивых циновок, я привезу тебе шкуры огромных зверей, я привезу таких вкусных вещей, каких ты еще никогда не пробовала. Я привезу тебе лучшие украшения из тех, что носят белые женщины.

Видя, как разгораются глаза девушки, Уильям увлеченно продолжал рисовать перед ней воздушные замки. Наконец, выдохнувшись, он устало закончил:

— Ты будешь самой красивой девушкой в племени, намного красивее Наитумаи. Ты будешь самой богатой, и все будут любить и уважать тебя. Но для этого ты должна помочь мне. Я видел у твоего отца траву, которая горит без огня и дает много синего дыма, принеси мне ее. И еще прихвати уголек из костра.

Вскоре девушка вернулась и принесла все, что просил Уильям, а он тем временем сделал подкоп под заднюю стенку хижины. Сложив в глубине жилища в кучку траву и подсунув под нее уголек, Уолкер принялся раздувать огонь. Струйка сизого дыма поползла к выходу.

— А теперь, Крошка, выходи и громко кричи, что ко мне прилетел великий дух леса Хекура.

Девушка выскочила из хижины, и Уильям услышал, как она добросовестно выполняет его указание. Вскоре к крикам девушки стали примешиваться громкие возгласы других индейцев, которые сгрудились в центре деревни. Они с ужасом наблюдали, как большие клубы необычного синеватого дыма валят через вход и щели хижины. Уильям. зажимая глаза и рот рукой, чтобы не наглотаться едкого дыма, расширил  подкоп и выглянул наружу. Часовые разбежались. Он выполз и, отчаянно откашливаясь, бросился наутек. В суматохе его бегство прошло незамеченным. Между тем Ведехсйра, прибежавший на крики, сунулся в хижину, и, хотя вскоре выскочил, на него жалко было смотреть. Приступ кашля, охвативший колдуна, был поистине ужасен. Наконец, немного оправившись, он приказал одному из индейцев закрыть лицо мокрым пальмовым листом и вытащить из хижины Уильяма. Тот с расширенными от страха глазами повиновался, но спустя  несколько  секунд  пулей  выскочил  оттуда  и  принялся рассказывать, что в хижине сидит ужасное чудовище с восемью ногами и руками, похожее на паука, но с человеческим лицом и пожирает труп пришельца. Племя завыло с перепугу. Трудно сказать, чем был навеян образ, привидевшийся индейцу, но это помогло Уильяму, который тем временем уже продирался через заросли к ручью. Прошло не менее получаса прежде чем Ведехейра понял что же произошло на самом деле

Уильям благополучно достиг обусловленного места и вскоре обнимался с Рональдом. Уильям вкратце обрисовал друзьям свой маневр, и они весело потешались над простодушием индейцев.

— Задурить девчонке голову большого труда не составило, а все остальное было разыграно как по нотам Я всегда говорил, что ум белого даст сто очков вперед коварству индейца.

— И все-таки, Уолкер, с вашей стороны было не очень красиво так бессовестно обманывать бедную девочку, — покачала головой Бетси, но было видно что она довольна. — И когда же вы научитесь обращаться с женщинами?

— Боюсь что никогда. Когда дело касается собственной шкуры, тут не до сантиментов. Вряд ли ей больше понравилось бы лить слезы на барабан, обтянутый моей кожей.

— А почему бы вам в самом деле не взять ее с собой?

— В качестве кого жены или служанки? Для прислуги она слишком неумела, а что касается жены… Я хочу, чтобы в жилах моих законных детей текла славная англосакская кровь без всяких примесей.

— Вы так вульгарны, Уолкер, что я только диву даюсь — почему вас так любят женщины? Они простодушно верят всему, что вы им плетете, а вы в это время посмеиваетесь над ними.

— Мисс Джеролс, мне горько, что вы такого дурного мнения обо мне. И вообще, при чем здесь женщины? Если вы об этих грязных забытых богом туземках, то совершенно напрасно. Я готов скормить их всех аллигаторам, чтобы вызвать улыбку на вашем лице! — улыбнулся Уильям.

— Не очень удачная шутка а?

— Да, вы правы. Я забыл, что в Европе кровожадный юмор еще не пользуется успехом. И вообще, мы с вами, по-моему, говорим о каких-то глупостях. А нам уже пора в путь.

Все собрались и Рональд уже двинулся было вперед, но Уильям его остановил.

— Э, нет, дружище, туда мы, пожалуй, не пойдем. Самый короткий путь не всегда самый лучший. Я предлагаю сделать небольшой обходной маневр. Так удобнее идти. Сэр Чарльз, будьте любезны, одолжите мне свой компас и мачете.

Они уже часа два продирались сквозь стену сельвы, одежда взмокла от пота, но Уильям, несмотря на усталость, накапливающуюся в руках, продолжал так же неутомимо размахивать мачете, расчищая путь. Благодаря его стараниям и умению путники продвигались довольно быстро. Наконец, повернув разгоряченное лицо к товарищам,Уильям перевел дыхание и объявил привал.

— Попить бы, — простонала Бетси, тяжело опускаясь на землю.

— Да, неплохо бы, — со вздохом сказал Рональд, красноречиво постучав по пустой фляге.

— Сразу видно, что вы не люди леса, — улыбнулся Уильям.

Он взмахнул мачете и протянул Бетси обрубленный конец лианы в руку толщиной. Из свежего среза сочилась влага. Сэр Чарльз и Рональд последовали его примеру и принялись утолять жажду. Вскоре Уильям поднялся и сказал, что пора двигаться дальше.

— К чему такая гонка?! — вдруг раздраженно вспылил Рональд.

— Видишь ли, Рони, пока ты здесь мирно дремлешь, из-за ближайшего дерева может появиться чья-нибудь ухмыляющаяся физиономия, и твой отдых превратится в вечный покой, — мягко сказал Уильям.

— Вы думаете, дело так серьезно? За нами погоня? — встревоженно спросил сэр Чарльз.

— Я не думаю — я уверен. Может быть, вам будет любопытно узнать, что не сверни вы к ручью, на ваших костях сейчас бы восседали птички с загнутыми вниз клювами. Крошка сказала мне, что вас ждала засада.

И снова началась бешеная гонка сквозь частоколы вздымавшихся к небу деревьев. Было душно. Раскаленный воздух обжигал легкие. И когда путники услышали слабое журчание ручья, они переглянулись и, верно поняв друг друга, пошли на звук. Уильям первый вырвался к полоске воды, струившейся в небольшом овражке, и вдруг резко замер.  Джеролс, следовавший за ним, не совладал с инерцией и ткнулся ему в спину.

— В чем дело? — выдохнул он.

Уильям приложив палец к губам, кивнул в сторону, где, припав к воде и выгнув от удовольствия спину, утолял жажду ягуар. Сэр Чарльз, не долго думая, вскинул ружье, но Уильям жестом остановил его

— Не нужно. Это наделает много шума.

Люди сгрудились в кучу и неотрывно, напряженно наблюдали, как животное спокойно лакает воду, не обращая внимания на них. У каждого было ощущение, что, как только он отведет глаза, зверь прыгнет.

— Что же делать? — растерянно прошептала Бетси и вдруг принялась уговаривать ягуара. — Кошечка, ты же хорошая, дай нам пройти. Мы не хотим тебе зла, мы не обидим тебя. Уйди,  пожалуйста.

И тут случилось неожиданное. Ягуар, как будто послушавшись ее, оторвал морду от ручья и легким прыжком скрылся в зарослях. Люди подошли к воде и, оглядываясь по сторонам, по очереди напились и умылись, а потом быстрым шагом двинулись дальше. Только сэр Чарльз, замыкавший шествие, часто оборачивался и подозрительно всматривался в заросли. Он знал, что ягуар предпочитает нападать со спины в самый неожиданный момент.

Измученные выбившиеся из сил путники вышли к своему лагерю только под вечер. Палатка, стоявшая возле мыса, была такой милой и родной, а тяготы и опасности пути казались уже такими далекими, что они весело засмеялись и с ликованием устремились к палатке.

-Этот проклятый метис вместо того чтобы устроить нам пышную встречу беззаботно дрыхнет в тени! — с веселым возмущением выкрикивал Рональд.                                  

— Вот-вот, плотно пообедал и завалился спать! — в тон ему согласился Джеролс.

— А давайте устроим ему холодный душ. Обольем водой, — со смехом предложила Бетси.

— Сначала нужно убедиться, что он здесь, — хмуро буркнул Уильям.

 

Зрелище, которое они увидели, быстро сбросило с них всю веселость. Проводник лежал в неестественной позе, вокруг его тела по брезентовому полу палатки растеклась кровяная лужа. Широко открытые глаза метиса неподвижно наблюдали за роем мух, со зловещим жужжанием  вившимся над ними.  Бетси, ойкнув от неожиданности громко и страшно закричала. Все отпрянули от палатки и растерянно озирались кругом. Но берег смерти безмолвствовал.

— В лодку! — воскликнул сэр Чарльз. – Скорее! Прочь от этого проклятого места!

Англичане устремились к лодке. Но она скорее напоминала решето, нежели плавучее средство. Днище было грубо проломлено, а в бортах зияли небольшие круглые дырки, сделанные, очевидно копьями.

Ошарашенные путешественники не сразу заметили, как из-за ближайших к мысу деревьев бесшумно выскользнули темные фигуры индейцев и неторопливо, со зловещей торжественностью начали окружать их. Англичане заметно растерялись. В этот критический момент странно спокойно для создавшегося положения прозвучал голос:

— Рональд, будь добр, дай мне винчестер. Как только я выстрелю, вы переворачиваете лодку и прячетесь под ней.

Халлуэй как во сне, скинул с плеча ружье и подал Уильяму. Тот неторопливо прицелился в выглядывавшего из-за спин воинов Ведехейру и спустил курок. Пуля прошла на дюйм выше головы колдуна. Но грохот выстрела возымел действие. Индейцы испуганно присели. А пришельцы, как будто выйдя из шока, молниеносно перевернули лодку и скрылись под ней. Потом, просунув сквозь отверстия стволы, открыли огонь. Два индейца упали на землю, обливаясь кровью, остальные ретировались за деревья. Лодка оторвалась от земли и, движимая сидевшими под нею людьми, передвинулась на несколько шагов. Теперь она загораживала вход на мыс и отрезала пути обхода. Несколько стрел с глухим стуком ударились о корпус лодки, но пробить его не смогли.

— Берегите патроны, стреляйте только наверняка, — предупредил сэр Чарльз, прильнув к щели и наблюдая за стеной леса.

Бетси тихо постанывала — залезая под лодку, она больно стукнулась головой. Прошло  несколько томительных минут, и за деревьями стало наблюдаться некоторое движение. Вскоре первая шеренга, прикрываясь сомкнутыми щитами, выступила на открытое место. Уильям громко и заливисто захохотал.

— Ну, дикари. Не забыли моих уроков. Теперь получите еще один. Сэр Чарльз, цельтесь прямо в щиты.

Загремели выстрелы. Пули легко прошивали деревянные щиты. Несколько человек упало, строй смешался. Туземцы растерянно топтались на месте под огнем непонятного оружия. А Уильям и сэр Чарльз самозабвенно косили их. Нервы туземцев не выдержали, и они с диким воем обратились в бегство.  Только один, обезумев от страха и ярости, бросился вперед и прежде чем упал, сраженный пулей, успел метнуть копье. Острие выскочило над самым плечом  Джеролса.

— Вытолкните его обратно, — посоветовал Уильям. — Только осторожно, иногда они отравляют острие соком куары.

Индейцы,  укрывшись  за  толстыми стволами  деревьев,  не предпринимали больше вылазок, ограничиваясь тем, что обстреливали лодку из луков. Англичане изредка отвечали одиночными выстрелами, шумно приветствуя каждое попадание.  Их тела, скрюченные под лодкой, начали уже затекать, но переменить позу не представлялось возможным.

— Надо что-то придумывать. Когда стемнеет, будет атака. В рукопашной нам с ними не справиться, — задумчиво сказал Уильям.

— Патроны кончаются — вот что плохо. В палатке есть еще, но как туда проникнуть? — добавил сэр Чарльз.

— Там должен быть еще и винчестер. Может быть, я попытаюсь пробраться? Как-то нелепо торчать здесь в роли зрителя, — предложил Рональд

— До палатки не менее семидесяти футов, и каждый из них простреливается, — покачал головой Уильям.

— Да, лучше не рисковать, — согласился Джеролс. — А жаль, у меня там было два динамитных патрона. Они бы могли нам пригодиться.

— Что вы говорите?! Динамитные патроны! — встрепенулся Уильям. Минут через пять он торжественно объявил:

-Друзья, у меня есть план. Сэр Чарльз, вы сумеете попасть в такой патрон, если я его подброшу его к кромке леса?

— Думаю, что смогу. Со второго раза, — усмехнулся  Джеролс.

— Отлично, Рони, держи ружье и прикрывай меня.

— Эй, Ведехейра! Согласен ли ты отпустить моих друзей, если я сдамся? — прозвучал из-под лодки голос Уильяма.

— Нет, пришелец, мы убьем вас всех! — ответил ему возглас полный ярости.

— Подумай, Ведехейра. У вас и так осталось не очень много

мужчин, а просто так вы нас не возьмете. Подумай, Ведехейра.

Из леса послышалась какая-то перебранка, и       через несколько минут колдун снова подал голос:

— Ладно, пришелец, я согласен. Мы отпустим их.

— Поклянись, что вы сделаете это.

— Клянусь духами своих предков!

— Маобава, ты здесь?

— Да, я здесь, пришелец.

— Ведехейра не нарушит клятву?

— Ведехейра никогда не нарушал клятв.

— Обещай, что если он, обуреваемый злостью, попытается убить   моих друзей, ты не допустишь этого.

— Ты слишком долго говоришь, пришелец. Мы не причиним им зла.

— Хорошо, я верю вам.

Уильям начал выползать из-под лодки. Потом выпрямился во весь рост и, не спеша, двинулся вперед. Сэр Чарльз и Рональд прильнули к ружьям, наблюдая за индейцами, но те просто ждали. Проходя мимо палатки, Уильям резко оттолкнулся от земли и, распластавшись в воздухе, исчез под вздувшимся пологом. Индейцы, не ожидавшие такого вероломства, оторопели, но, быстро опомнившись, схватились за луки.   Некоторые  стрелы   застревали   в   брезенте,   некоторые проскальзывали внутрь, но, как бы то ни было, возникало ощущение, что если что живое и находилось в палатке, то оно теперь должно быть истыкано стрелами вдоль и поперек.

Между тем Рональд и сэр Чарльз ранили еще двух неосторожно высунувшихся индейцев. Из палатки по-прежнему не доносилось  никаких звуков и в ней не наблюдалось никакого движения.

— Черт побери! — громко выругался Рональд. — Они подбираются к нему!

Перескакивая от дерева к дереву, к палатке крались несколько фигур. Сэр Чарльз и Рональд открыли огонь, но безрезультатно. Индейцы благополучно достигли места, где палатка закрывала поле зрения белым

— Боюсь, что мы все равно уже не сможем ничем помочь ему. Вряд ли можно было уцелеть там. Палатка истыкана, как подушечка для иголок, — процедил сэр Чарльз.

— Смотрите! — вдруг воскликнула Бетси.

Из прорези в боку палатки высунулась рука и метнула два динамитных патрона в сторону леса. Они, описав траекторию, упали шагах в трех от ближайших деревьев. В ответ лучники сделали новый залп, и с десяток стрел вспороли брезент.

— Уолкер, спасайтесь! Бегите! — истошно закричала Бетси.

Уильям кубарем выкатился из палатки, держа в руках винчестер и пачки патронов. Несколько стрел просвистели мимо. Дальнейшее действие развивалось с калейдоскопической быстротой. Не успел Уильям подняться на ноги, как какое-то темное тело метнулось к нему. Индеец, схватив его за волосы рукой, рывком опрокинул на спину, потом взмахнул остро отточенной палкой, но ударить не успел. Подскочившая сзади девушка-индианка проломила ему голову. Англичане, онемев от быстроты происходящего, опомнились только тогда, когда девушка, неловко всплеснув руками, начала заваливаться вперед с торчащей из спины стрелой. Уильям успел встать и поддержать ее. Еще одна стрела мягко вошла ей в предплечье. Рональд методично, почти не целясь, разряжал свой винчестер в сторону леса. Сэр Чарльз,  напротив,   напряженно   прильнув   к  прикладу,  долго прицеливался и, наконец, нажал спуск. Раздался оглушительный взрыв. Индейцы бросились врассыпную, оглашая лес душераздирающими воплями. Когда дым рассеялся, белые осторожно выбрались из-под лодки. Перед их глазами предстала ужасающая картина: возле покореженных деревьев валялись трупы или еще бьющиеся в агонии туземцы. Один молодой индеец с жуткими стенаниями отползал, волоча перебитую ногу. Бетси подбежала к Уильяму. Оглушенный взрывной волной, он сидел на земле и тупо мотал головой. Наконец ясность мысли начала возвращаться к нему. Он поднялся с помощью Бетси, и тут взгляд его упал на девушку, спасшую его. Только сейчас Бетси узнала ее. Это была Крошка. Тоненькая струйка крови у левого угла рта свидетельствовала, что она была мертва. Это поняли все, кроме Уильяма, он, все еще двигаясь, как во сне, подошел к ней и вытащил из спины стрелы. Потом поднял тело и, качаясь на негнущихся ногах, понес к воде. Ее кровь стекала по его груди, животу, ногам, но он не замечал этого. Он осторожно положил девушку на самом краю мыса, потом, оторвав кусок от своей рубашки, смочил его и начал смывать кровь с ее лица. Только тут до него дошло, что ей уже ничем нельзя помочь.

В это время Рональд выволок из-за деревьев Ведехейру. Колдун, видимо, был контужен: у него тряслась голова, стеклянным безумным взглядом он озирался вокруг и что-то быстро-быстро бормотал. Уильям поднялся и нетвердой походкой направился к нему. Ни у кого не было сомнений, что он сейчас убьет колдуна. Но Уильям только сел напротив.

— Ведехейра, зачем ты сделал это?

Колдун обвел глазами вокруг. При звуках голоса Уильяма его взгляд, кажется, начал приобретать некоторую осмысленность, но он по-прежнему что-то быстро бормотал, как будто не мог остановиться, и тряс головой.

— Ты возомнил себя царьком и не потерпел мятежника. А теперь у тебя нет ничего кроме твоей никчемной, жалкой жизни. Но мне она тоже не нужна. Ты можешь убираться. Ведехейра, — чуть заикаясь, устало проговорил Уильям. — Иди, я отпускаю тебя.

Но колдун не слышал его. Он как будто оглох

— Что ты ему сказал? — спросил Рональд.

— Я сказал, что он свободен… Но мне кажется,  куда большим милосердием для него будет умереть сейчас от моих рук.

— Что он бормочет?

— Не могу понять. Вероятно, молится.

Все молчали. Глубокая тишина царила вокруг. Две большие птицы парили в вышине. Уильям, как в замедленной съемке, встал, поднял с земли винчестер и приставил его к голове колдуна. Бетси даже на миг показалось, что в глазах туземца промелькнул оттенок благодарности. Ведехейра в последний раз махнул ресницами и тут же откинулся назад с небольшой черной дырочкой во лбу.

— Все! — сказал Уильям. — Мне хочется уйти отсюда.

— Пойдемте, — кивнул головой сэр Чарльз. — Будем делать плот.

 

ЭПИЛОГ

 

Туманным ненастным ноябрьским утром 1942 года из дома на Виллер-стрит вышел еще довольно молодой джентльмен. Покосившись на небо, он поправил шарф и направился через дорогу к противоположному тротуару, заметно опираясь при ходьбе на трость. В это время из-за поворота со стороны Харгсрфордского моста резко вывернул автомобиль и понесся на него. Молодой человек отступил на несколько шагов назад, но автомобиль вдруг вильнул, и он едва успел отскочить в сторону. Машина проехала еще несколько метров и резко затормозила. Мужчина решительно направился к ней, чтобы отчитать водителя, но его опередили — из автомобиля донесся раздраженный голос:

— Сэр, что вы мечетесь туда-сюда?! Стойте спокойно, пока вас не задавили.

У молодого человека удивленно взметнулись брови. Распахнулась дверца, и тот же голос добавил:

— Прошу вас, сэр.

— Черт возьми, Уильям, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — спустя минуту громко восклицал молодой джентльмен.

— Отчего же… Примерно так же, как и я тебя, — ухмыляясь, отвечал другой, сидевший за рулем, молодой человек в форме лейтенанта военно-воздушных сил.

— Сколько же мы с тобой не виделись? Почти полтора года.

— Как бежит время, а главное — куда? Ну, как ты? Писем у нас писать не принято, так что давай выкладывай.

— А что рассказывать? Служу на базе в Ньюфаундленде. Летаю штурманом на «либрейторе». Прикрываем транспорты в Атлантике. Сейчас вот получил отпуск, и тут вдруг проснулись сыновни чувства. Приехал навестить родителей.

— Как же ты оказался на Виллер-стрит?

— Как-как, Рони? С годами ты не становишься мудрей. Тебя приехал навестить — вот так!                                

— Молодчина!

— Ты-то как поживаешь? Как нога?

— Лучше, но не настолько, как бы хотелось. Похоже, что для меня эта война так и закончилась после нашего славного отступления из Дюнкерка. Одним словом, скучно.

— Ничего, дружище, мир о нас еще услышит!

— Надеюсь. Кстати, куда ты меня везешь?

— А ты как думаешь?

— Наверное, хочешь показать мне колонну адмирала Нельсона?

— Почти угадал. В «Мирабелл». Надеюсь, этот ресторан еще не разбомбили?

— Давай проверим. Сейчас ни за что нельзя поручиться. Когда только это все кончится?

— С этим вопросом тебе лучше обратиться к господу богу. А от меня ему передай, что я уже смертельно устал от этой крови вокруг и жду, не дождусь, когда он выключит свою мясорубку. Одно знаю точно: первый же уик-энд, когда все кончится, мы проводим у меня в Бэдфордшире.  Позаботься, пожалуйста, о красивых приглашениях миссис Элизабет Бейкер с мужем и сэру Чарльзу Джеролсу. У меня есть к нему, кстати, одно любопытное предложение…

  anakonda05

END

Оставьте отзыв

Select Language