Сайт содержит материалы 18+
Share on vk
Share on facebook
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on linkedin
Share on google
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on email

МАНИФЕСТ, ОЗНАМЕНОВАВШИЙ КРАХ САМОДЕРЖАВИЯ (THE SUPREME MANIFESTO OF NICHOLAS II)

Поделитесь записью
Share on vk
Share on facebook
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on google
Share on linkedin
Share on whatsapp
Share on telegram
Share on email

МАНИФЕСТ, ОЗНАМЕНОВАВШИЙ КРАХ САМОДЕРЖАВИЯ

(THE SUPREME MANIFESTO OF NICHOLAS II)

Все беды постигшие Россию в начале ХХ века во многом были обусловлены личностью последнего русского Государя Николая II. Свято веря, что власть ему дана Богом, а, значит, все остальные должны лишь слепо повиноваться, он уготовил собственную погибель и неисчислимы беды для своей страны. Он просто не понимал и не чувствовал настроений своего народа, его чаяний и надежд.

Причем это проявилось еще 17 января 1895 года в первой произнесенной им публичной речи перед депутациями дворянства, земств и городов, когда произнес: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я … буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный, покойный родитель».

ЗАЧАТКИ ЛИБЕРАЛИЗМА

На рубеже ХХ века Россия уже находилась на своеобразном переломе. Она еще была аграрной страной, но с неким «олигархическим» перекосом. Из 86 млн. крестьян 75 млн. были малоземельными или безземельными. Зато 1% собственников владел более чем 30% земли. Опорой власти могли бы стать землевладельцы при условии некоторой реформы по расширению их круга. Но реформы не проводились, а участие земских представителей в управлении государством Государь еще в 1895 году назвал «бессмысленными мечтаниями». Между тем в противовес аграриям в стране набирала вес новая сила – промышленников. Она тоже могла бы стать опорой царю, но он и ее игнорировал.

Дальновиднее оказались его министры. Однако между ними шла борьба. Премьер-министр Витте видел будущее России в промышленниках и поддерживал их. Министр внутренних дел Плеве видел остов страны в землевладельческом классе и поддерживал его. А царь поддержал Плеве и издал Высочайший Манифест 26 февраля 1903 года, в котором пусть неясно, но появились некоторые контуры либерализации, выразившиеся в «сближении общественного управления с деятельностью приходских попечительств при православных церквах».

Владимир Пчелин

Картина Владимира Пчелина. «Кровавое воскресенье».

Однако на более серьезные либеральные уступки Николай II вынужден был уже пойти под давлением ситуации в стране. Вообще-то для сохранения самодержавия он готов был утопить страну в крови. «Кровавое воскресенье» в январе 1905 года не было случайностью. Ему предшествовали расстрелы рабочих демонстраций в Обухово, Ростове, Златоусте, Киеве, Екатеринбурге и Баку.

ЗАБАСТОВКА ПОРОДИЛА ПАРЛАМЕНТ

Картина Ивана Владимирова. «Баррикада на Пресне». (1906)

Но применение силы не успокоило страну, а вызвало в ней социальный взрыв, выразившийся в революции 1905 года. Ее жестоко подавили. Правда, царь для успокоения народа вынужден был возвестить Высочайшим манифестом от 6 августа 1905 года: «признали мы за благо учредить Государственную думу». Но революционные искры грозили вспыхнуть вновь. 19 сентября началась самая крупная всеобщая забастовка, какую когда-либо знала страна. Первыми забастовали типографские рабочие Москвы (изд-во Сытина), потребовавшие пересмотра тарифных ставок. В течение нескольких дней забастовки солидарности охватили другие московские предприятия. Сам царь фактически скрывался в Петергофе, куда министры вынуждены были добираться к нему водным путем. 9 октября премьер-министр Витте на приеме у царя сказал ему, что осталось только два пути: либо созыв парламента, либо установление военной диктатуры. Николай II решил избрать второй путь и повелел вызвать своего дядю, великого князя Николая Николаевича, надеясь, что тот возьмет на себя ответственность и установит диктатуру. Любопытно, что в этот сложный для страны момент Николай Николаевич спокойно охотился в своем поместье Першино, в Тульской губернии. Но на призыв Государя он откликнулся и 15 октября прибыл в Петергоф. К тому времени забастовка полностью парализовала всю железнодорожную сеть империи. В Петербурге и в Москве встали и поезда, и транспорт, не выходили газеты, не работал телефон, не было электричества. Во многих городах улицы покрылись баррикадами. Великого князя перспектива стать палачом для народа не вдохновила. Он сказал племяннику, что скорее застрелится, чем станет диктатором и предложил ему пойти на либеральные уступки народу с помощью Витте.

Поколебавшись, Николай II все же поставил свою подпись под текстом, подготовленным Витте и вошедшим в историю как Высочайший манифест об усовершенствовании государственного порядка от 17 октября 1905 года. Для своего времени это был революционный документ, хотя суть его сводилась к четырем обещаниям:

— Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов;

— Осуществить выборы в Государственную думу;

— Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы;

— Обеспечить выборным от участия в надзоре за закономерностью властей.

ВРЕМЕННОЕ СПАСЕНИЕ

Картина Ильи Репина. «17 октября 1905 года»

Манифест безусловно помог успокоению России. Великий князь Николай Николаевич, возвращаясь из Петергофа, произнес: «Сегодня 17-е число — это знаменательное число. Второй раз в это число спасается Императорская семья!..» Первый раз императорская семья спаслась при железнодорожной катастрофе близ станции Борки в 1888 году, и теперь, благодаря манифесту – второй.

Однако Николай Николаевич одним из первых позже отвернулся от спасителя Отечества Витте. Он первым посоветовал царю поступать вразрез с декларациями, провозглашенными в манифесте. Возможно, дядя Императора действовал под влиянием жены, которая окружала себя ясновидящими и верила, что предназначена для славных дел. Николай II тоже считал супругу авторитетом в государственных делах – с 1905 года он начал передавать на ее просмотр издаваемые им государственные акты. Имея таких советников, члены императорской семьи, изменили свое отношение к премьер-министру.

Продавцы фруктов за чтением Высочайшего Манифеста.

А между тем Витте пытался спасти Россию не только Манифестом, но и действиями. Но ему при этом словно бы все остальные старались вставлять палки в колеса. Например, для укрощения революционного брожения в рабочей среде он вступил в тайное соглашение с Гапоном, который согласился встать на путь открытого противостояния с революционными партиями. Однако по распоряжению нового министра внутренних дел Дурново собрания гапоновского «Собрания» — первого рабочего профсоюза были запрещены. Меньше чем через год после Октябрьского Манифеста, в апреле 1906 года Николай II избавился от Витте, который кроме Манифеста принес стране твердый рубль и заключил приемлемый мир с Японией.

Торжественное открытие Государственной думы и Государственного совета. Зимний дворец. 27 апреля 1906.

Выборы в Думу закончились для царя фиаско. Туда было избрано лишь 10% его сторонников. И вскоре Николай II разогнал Думу. Но это уже не имело значения. В результате «Кровавого воскресенья» царь потерял почитание народа, а из-за манифеста, явившего его слабость, – страх народа. Именно тогда, в октябре 1905 года самодержавие рухнуло де факто. И когда 1917 году его крах был закреплен де юре, не нашлось ни единого человека, кто пожелал бы встать на его защиту. А бывшему самодержцу оставалось только стенать и писать в своем дневнике: «Кругом измена, и трусость, и обман».

ЭПИЛОГ

Есть разные мнения насчет того, что больше способствовало успокоению России после потрясений 1905 года: либеральные реформы Витте или жесткие меры Столыпина.

Впрочем, Сергей Витте не превозносил своих заслуг, он говорил: «Манифест 17 октября предотвратил немедленную катастрофу, но не явился радикальным лекарством».

Политические партии оценивали Манифест полярно. Умеренные либералы восприняли его с восторгом и назвали свою партию «Союза 17 октября».

Лев Троцкий заявил на митинге в Петербурге: «Царский манифест — всего лишь клочок бумаги. Его нам сегодня дали, а завтра порвут в клочки, как это сделаю я сейчас!» И, кстати, во многом оказался прав. Царь уже в 1906 году избавился бы от Думы, если бы его не отговорил Столыпин.

А значительная часть общества была согласна с эпиграммой: «Царь испугался, издал манифест: мертвым свободу, живых — под арест!».

Олег Логинов

Статьи по теме:

Лжедмитрий III 

Лорд Хо-хо 

Македонские страсти 

Месть княгини Ольги 

Оставьте отзыв