Сайт содержит материалы 18+
Share on vk
Share on facebook
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on linkedin
Share on google
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on email

«КРИМИМИНАЛЬНО-БАТАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ АНГЛИИ В ИЛЛЮСТРАЦИЯХ» (CRIMINAL AND BATTLE HISTORY OF ENGLAND). Часть 23. По версии Чарльза Диккенса в оформлении Олега Логинова. «Англия при Эдуарде II»

Поделитесь записью
Share on vk
Share on facebook
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on google
Share on linkedin
Share on whatsapp
Share on telegram
Share on email

«КРИМИМИНАЛЬНО-БАТАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ АНГЛИИ В ИЛЛЮСТРАЦИЯХ»

(CRIMINAL AND BATTLE HISTORY OF ENGLAND). Часть 23

По версии Чарльза Диккенса в оформлении Олега Логинова.

По части изображения истории своей страны английские художники-иллюстраторы, безусловно, лучшие в мире. Первоначально я хотел сделать на основе их иллюстраций фоторейтинг о криминальной истории английских королей с пояснениями изображенных событий. Но потом с удивлением обнаружил, что криминальная история Англии уже существует. Только она называется «История Англии для юных». А написал ее Чарльз Диккенс. И написал настолько мощно, что ни мне, ни кому-либо другому лучше все-равно не сделать. Правда, у Диккенса спорные оценки исторических персон, видимо, поэтому его книгу недостаточно цитируют в исторических очерках. И я решил свои описания событий из английской истории оставить в других фоторейтингах и с сделать цикл «Криминально-батальная история Англии» исключительно с выдержками из книги «История Англии для юных» Чарльза Диккенса. В общем, почувствуйте вкус классики, он непередаваем словами.

Но поскольку книга Чарльза Дарвина не охватывает всю широкую и многоцветную палитру криминально-батальной истории Англии, я решил сочетать текстовую часть этого великого писателя с дополнительными разделами с использованием текстов из википедии и других источников. Что получилось – вам судить. 

В двадцать третьей части использован текст из Главы XVII. Англия при Эдуарде Втором (1307 г. — 1327 г.) из книги Чарльза Диккенса «История Англии для юных».

Эдуарду Второму, первому принцу Уэльскому, было двадцать три года, когда скончался его отец. Он водил дружбу с неким Пирсом Гэвистоном, уроженцем Гаскони, которого старый король настолько не жаловал, что даже выгнал вон из Англии и потребовал, чтобы сын поклялся у его смертного ложа никогда не призывать молодого гасконца назад.

Коронация Эдуарда II

Но принц, став королем, тотчас наплевал на клятву, как делали многие принцы и короли (уж слишком легко они раздавали клятвы), и послал за своим любезным дружком.

Этот Гэвистон был развязным, наглым, беспутным красавчиком. Гордые английские лорды ненавидели его лютой ненавистью: не только за то, что он вертел королем, как хотел, и превращал двор в содом, но еще и за то, что он обскакивал их на турнирах и в своем ухарстве глупо над ними подшучивал, называя одного Старым боровом, другого Фигляром, третьего Жидом, четвертого Черным арденнским псом. В этом не было ни крохи остроумия, однако лорды лопались от злости, а суровый граф Уорик, он же Черный пес, побожился, что пробьет час, когда Пире Гэвистон узнает, как остры у него зубы.

Сесил Даути (Cecil Doughty). «В 13 лет красавица Изабелла вышла замуж за Эдуарда и стала королевой Англии.

Казалось, час этот пробьет не скоро. Король пожаловал своему любимцу титул графа Корнуолла и наделил его несметными богатствами. Когда же Эдуард отправился во Францию жениться на французской принцессе Изабелле, дочери Филиппа Красивого, — которая слыла прекраснейшей из женщин, — то регентом королевства был оставлен Гэвистон.

Венчание Эдуарда II, Вестминстер, 25 февраля 1308 г.

Не успела закончиться великолепная церемония венчания в церкви Девы Марии в Булони, где присутствовали четыре короля и три королевы (почти полный набор фигурных карт, ибо в валетах, надо полагать, недостатка не было), как Эдуард совсем позабыл о своей пригожей юной супруге и только рвался вновь свидеться с Гэвистоном.

Маркус Стоун. «Эдуард II и его фаворит Пирс Гавестон». (1872)

Сойдя на родной берег, он ни на кого не взглянул, а кинулся прямо к фавориту и на глазах у огромной толпы принялся его обнимать, лобызать и называть братом. На коронации, вскоре за тем последовавшей, Гэвистон выделялся из всего сверкающего общества ослепительностью своего наряда. Ему досталась честь нести корону. Это еще больше взбесило гордых лордов. Народ тоже презирал государева любимца и отказывался величать его графом Корнуоллом, сколько бы тот ни жаловался королю и ни просил покарать ослушников. всех он остался просто Пирсом Гэвистоном.

Бароны без околичностей объявили королю, что не намерены терпеть фаворита, и Эдуард вынужден был выслать гасконца из страны. Сам Гэвистон поклялся (бесконечные клятвы!) никогда более не ступать на английскую землю, и бароны радовались его позору, покуда не услышали, что он назначен наместником Ирландии. И: этого оказалось мало одуревшему королю: через год он притащил ненаглядного друга домой и своим на нем помешательством не только внушил омерзение двору и народу, но и навеки отвратил от себя красавицу королеву.

Эдуард II и Менестрель

Тут его приперла извечная королевская нужда — нужда в деньгах, — а бароны теперь имели право не дозволять никаких новых поборов. Король созвал парламент в Йорке. Бароны отказались съезжаться, пока рядом с ним фаворит. Король в другой раз созвал парламент, уже в Вестминстере, и удалил Гэвистона. Тогда бароны явились в полном вооружении и создали комитет по искоренению злоупотреблений в государстве и в королевском доме. Получив по такому случаю немного денег, король тут же отбыл вместе с Гэвистоном на шотландскую границу, где все спустил на пиры и потехи, в то время как Брюс готовился выдворить англичан из Шотландии. Хотя старый король, говорят, даже взял со своего несчастного слабодушного сына обещание не предавать земле костей его, а выварить их добела в котле и возить перед английской ратью, доколе Шотландия не покорится, второй Эдуард был настолько не похож на первого, что Брюс день ото дня набирал силу и мощь.

Пирс Гавестон и бароны.

Бароны без околичностей объявили королю, что не намерены терпеть фаворита, и Эдуард вынужден был выслать гасконца из страны. Сам Гэвистон поклялся (бесконечные клятвы!) никогда более не ступать на английскую землю, и бароны радовались его позору, покуда не услышали, что он назначен наместником Ирландии. И: этого оказалось мало одуревшему королю: через год он притащил ненаглядного друга домой и своим на нем помешательством не только внушил омерзение двору и народу, но и навеки отвратил от себя красавицу королеву.

Тут его приперла извечная королевская нужда — нужда в деньгах, — а бароны теперь имели право не дозволять никаких новых поборов. Король созвал парламент в Йорке. Бароны отказались съезжаться, пока рядом с ним фаворит. Король в другой раз созвал парламент, уже в Вестминстере, и удалил Гэвистона. Тогда бароны явились в полном вооружении и создали комитет по искоренению злоупотреблений в государстве и в королевском доме. Получив по такому случаю немного денег, король тут же отбыл вместе с Гэвистоном на шотландскую границу, где все спустил на пиры и потехи, в то время как Брюс готовился выдворить англичан из Шотландии. Хотя старый король, говорят, даже взял со своего несчастного слабодушного сына обещание не предавать земле костей его, а выварить их добела в котле и возить перед английской ратью, доколе Шотландия не покорится, второй Эдуард был настолько не похож на первого, что Брюс день ото дня набирал силу и мощь.

Баронский комитет, после долгих месяцев совещаний, постановил, что отныне король обязан созывать парламент каждый год или даже, при надобности, каждые полгода, а не когда ему заблагорассудится. Далее, что Гэвистон должен быть вновь изгнан и, если посмеет вернуться, казнен. Как ни плакал король, пришлось ему отослать своего фаворита во Фландрию. Однако, исполнив это, он с мстительностью круглого дурака распустил парламент и отправился на север Шотландии в надежде набрать там войско для борьбы с вельможами. И опять он вызвал к себе Гэвистона и возвратил ему все богатства и титулы, которых его лишили бароны.

Тут лорды поняли, что им ничего не остается, как предать фаворита смерти. Они могли казнить его по закону, но, к сожалению, избрали подлейший способ. Сперва они под предводительством графа Ланкастера, двоюродного брата короля, напали на Эдуарда и Гэвистона в Ньюкасле. Те успели ускользнуть морем. Презренный король, видя рядом своего драгоценного Гэвистона, ничуть не сожалел о разлуке с прекрасной королевой. Оказавшись в относительной безопасности, друзья расстались: король отправился в Йорк вербовать солдат, а фаворит тем временем заперся в Скарборо, крепости на морском берегу. Баронам только этого и нужно было. Они знали, крепость долго не продержится, осадили ее и вынудили к капитуляции. Гэвистон отдался в руки графа Пемброка — того самого лорда, которого он прозвал Жидом, — положившись на его рыцарское слово не причинять пленнику никакого вреда и не допустить над ним никакого насилия.

Решено было доставить Гэвистона в замок Уоллингфорд и содержать там прилично, хоть и под стражей. Граф с пленником доехали до Дедцингтона, близ Банбери, и остановились на ночлег в местном замке. Знал ли Пемброк о том, что должно произойти, или на самом деле отлучился лишь того (как он уверял), чтобы повидать свою супругу графиню, жившую по соседству, теперь уже не важно. В любом случае долг чести повелевал ему охранять пленника, а он его покинул. Поутру фаворита, еще нежившегося в постели, попросили одеться и выйти на воздух. Он сделал это без малейшей опаски, но вздрогнул и побелел, увидав, что двор заполнен посторонними вооруженными людьми. «Полагаю, вы меня помните? — сказал их начальник, тоже вооруженный до зубов. — Я Черный арденнский пес».

Пришло время Пирсу Гэвистону узнать, как остры его зубы. Государева любимца взгромоздили на лошака и с шутовской помпой, под гром военной музыки отвезли в песью конуру, то бишь в замок Уорик. Там совет, наспех составленный из нескольких знатнейших вельмож, принялся судить да рядить, как с ним поступать. Некоторые склонялись к тому, чтобы его пощадить, но тут зала замка огласилась рыком Черного пса: «У вас в капкане лис! Попробуйте его отпустить, и вам придется снова за ним охотиться!»

Джозеф Мартин Кронхейм (Joseph Martin Kronheim). «Смерть Пирса Гавестона».

Гэвистона осудили на смерть. Он упал к ногам графа Ланкастера — Старого борова, но Старый боров был так же безжалостен, как Черный пес. На чудесной дороге, ведшей из Уорика в Ковентри, где блистала на ярком майском солнце чарующая речка Эйвон, у которой много-много спустя родился, а ныне покоится Уильям Шекспир, скатилась в пыль, обагрив ее кровью, бесталанная голова гасконца.

Джеймс Дойл (James Doyle). «Голова Гавестона, предоставленная для подтверждения графам Ланкастеру, Херефорду и Арунделу». 1312

Услыхав об этом черном деле, король, обуянный горем и яростью, объявил баронам беспощадную войну. Однако через полгода противникам пришлось объединить свои силы против Брюса, который, пользуясь их враждою, приобрел в Шотландии огромную власть.

Получено было известие, что Брюс осадил Стерлингский замок и что комендант принужден будет его сдать, если до определенного дня не получит подкрепления. Король приказал дворянам с их боевыми дружинами подойти к нему в Берик. Однако дворяне так мало почитали короля и с такой неохотой откликались на его призыв, что он подступил к Стерлингу лишь за день до назначенного капитуляции срока и с меньшим войском, нежели ожидал. Все же у него было сто тысяч человек, тогда как у Брюса не более сорока тысяч. Но Брюсова армия занимала выгодную позицию, располагаясь тремя каре на пространстве между Баннокберном, или Лепешечным ручьем, и стенами Стерлингского замка.

Смерть Богуна, 16 марта 1322

В тот вечер, когда прибыл король, Брюс совершил подвиг, вселивший отвагу в шотландских воинов. Некий Генри де Боэн, английский рыцарь, заметил его, разъезжавшего перед своей армией на маленькой лошаке с легкой секирой в руке и золотым венцом на голове. Этот английский рыцарь, восседавший на могучем боевом коне, от макушки до пят закованный в железо, обвешанный тяжелым оружием и способный (как ему далось) сокрушить Брюса одним лишь наскоком, пришпорил своего громадного буцефала и помчался к нему с копьем наперевес. Брюс отбил копье и ударом секиры раскроил де Боэну череп.

Брюс отбил копье и ударом секиры раскроил де Боэну череп

Шотландцы не забывали об этом в бою, разгоревшемся на другой день. Рандольф, бесстрашный Брюсов племянник, и его маленький отряд врезались в несметное английское полчище, сверкавшее на солнце броней, и, казалось, канули в нем, словно в морской пучине. Но они дрались так лихо и уложили столько народу, что англичане дрогнули. Тут на них обрушился сам Брюс с остальным войском. Не успели они опомниться от неожиданности, как увидали на холмах новые части шотландской армии.

Джон Харрис Валда (John Harris Valda). «Эдуард II собрал армию и участвовал в битве при Баннокберне 1314 г. н.э., где Брюс победил англичан».

В действительности же то была пятнадцатитысячная толпа маркитантов и фуражиров, которых Брюс подучил появиться в этот час и в этом месте. Граф Глостер, командовавший английской конницей, послал ее вперед в отчаянной попытке переломить ситуацию, но Брюс (как сказочный Джек — победитель великанов) велел загодя нарыть в земле ям и накрыть их прутьями и дерном. Кони вместе со всадниками валились в них сотнями. Англичане потерпели сокрушительное поражение. Все их богатства, съестные припасы, боевые машины были захвачены. Шотландцам перепало такое множество всякого рода повозок, что (как сказывают), ежели бы их выстроить вереницей, они растянулись бы на сто восемьдесят миль. Судьба Шотландии, на какое-то время, совершенно переменилась. И ни одна из битв, выигранных на шотландской земле, не снискала большей известности, чем эта великая битва при Баннокберне.

На Англию навалились чума и голод, а бессильный король и его надменные лорды всё враждовали между собой. Некоторые из непокорных ирландских вождей предложили Брюсу принять их под свою руку. Тот отрядил к ним брата своего Эдуарда, который был венчан королем Ирландии. Впоследствии Брюс помогал брату в его Ирландских войнах, но в конце концов Эдуард был разгромлен и убит. Тогда Роберт Брюс возвратился в Шотландию, где еще укрепил свою власть.

Не удивительно, что, вступив на путь погибели об руку с фаворитом, король и завершил этот путь об руку с фаворитом. Он был слишком жалким существом, чтобы полагаться только на себя, и его новым любимчиком сделался некий Гуг Деспенсер, сын дворянина древней крови. Гуг был красавец и удалец, но ему выпала опасная часть — состоять фаворитом при слабом короле, которого никто в грош не ставил. Все вельможи объединились против Гуга, потому что к нему благоволил король, и только ждали случая разделаться с ним и его отцом. Да будет вам известно, что король женил Гуга на дочери покойного графа Глостера и подарил ему и его отцу огромные поместья в Уэльсе.

Попытавшись их малость расширить, они нанесли жестокое оскорбление сердитому валлийскому господину Джону де Моубрею и разным другим сердитым валлийским господам, которые схватились за оружие и ринулись отвоевывать у них замки и земли. Граф Ланкастер, имевший неосторожность представить своего бедного родственника Гуга Деспенсера ко двору, считал себя униженным оказанным ему предпочтением и сыпавшимися на него почестями. Поэтому он и дружественные ему бароны соединились с валлийцами, двинулись на Лондон и направили королю послание с требованием изгнать фаворита вместе с его папашей. Король вдруг вздумал проявить твердость и послал им смелый ответ, но когда они расположились лагерем вокруг Холборна и Клеркенуэлла и, бряцая оружием, вошли в парламент, созванный в Вестминстере, Эдуард струсил и согласился на их требование.

Однако его черед торжествовать пришел скорее, чем он ожидал. И помог ему случай. Красавица королева, путешествуя, подъехала как-то вечером к одному королевскому замку и потребовала, чтобы ее разместили там на ночлег вместе со всей свитой. Комендант этого замка — из числа разъяренных лордов — отсутствовал, а его жена отказалась впустить королеву. Завязалась драка между челядинцами той и другой стороны, и несколько королевских слуг были убиты. Народ, не чтивший короля, возмутился тем, что с его прекрасной государыней смеют обходиться подобным образом в ее собственных владениях, и Эдуард, воспользовавшись этим настроением, осадил замок, взял его и тут же возвратил из ссылки обоих Деспенсеров. Тогда лорды с валлийцами выступили навстречу Брюсу. Король перехватил их в Боробридже и одержал над ними победу. Там он взял в плен многих аристократов и между прочими графа Ланкастера, теперь уже пожилого человека, которого жаждал стереть в пыль. Графа доставили в его собственный замок Понтефракт, где специально подобранные продажные судьи судили его и нашли виновным, не дав ничего сказать в свою защиту.

Джеймс Дойл (James Doyle). «Графа Ланкастера везут на казнь». 1322

Под градом проклятий и камней старика посадили на костлявую клячу без седла и уздечки, провезли по улицам и обезглавили. Двадцать восемь рыцарей были повешены, выпотрошены и четвертованы. Покончив с этой кровавой работой и заключив с Брюсом новое долгосрочное перемирие, король принялся еще больше баловать Деспенсеров и пожаловал отцу титул графа Винчестерского.

Чарльз Рикеттс. «Побег Роджера Мортимера из Башни».

Однако один очень важный узник, плененный при Боробридже, бежал из заключенья и повернул фортуну против короля. Это был Роджер Мортимер, ярый противник Эдуарда, приговоренный к смерти и содержавшийся под строгим надзором в лондонском Тауэре. Он напоил своих стражей вином, в которое подмешал дурману, и, когда их свалил сон, выломал дверь каземата, нашел дорогу на кухню, взобрался вверх по дымоходу, спустился с крыши по веревочной лестнице, проскользнул мимо часовых к реке и уплыл на лодке туда, где его ждали слуги с лошадьми. Ему удалось переправиться во Францию, где царствовал Карл Красивый, брат прекрасной английской королевы. Карл искал ссоры с королем Англии под тем предлогом, что тот не явился на его коронацию, дабы присягнуть ему в верноподданстве. Прекрасная королева предложила уладить дело. Она поехала в Париж и оттуда написала супругу, что, поскольку ему, при его немощах, тяжело плыть через море, будет разумнее, если он пришлет вместо себя юного принца, их двенадцатилетнего сына, который даст дядюшке присягу и без промедленья возвратится назад в ее обществе. Эдуард послушался, но и принц и его мать остались при французском дворе, а Роджер Мортимер сделался возлюбленным королевы.

Джозеф Мартин Кронхейм (Joseph Martin Kronheim). «Башня Лондона».

Лондонский Тауэр

Когда король звал жену домой, она не отвечала ему: «Я не могу вас более выносить!» (что было бы правдой), но притворялась, будто боится двух Деспенсеров. Короче говоря, Изабелла замышляла ниспровергнуть власть фаворитов и власть ничтожного короля и готовилась вторгнуться в Англию.

Клайв Аптон. «Королева Изабелла вторгается в Англию в 1326 году».

С двухтысячным французским войском, пополненным опальными англичанами, оказавшимися в ту пору во Франции, она через год высадилась в Оруэлле в Суффолке, где к ней же присоединились графы Кентский и Норфолкский, родные братья короля, и другие могущественные вельможи. Более того, главный английский полководец, посланный ее выдворять, перешел к ней со всеми своими полками. Лондонцы, прознав про это, не захотели ничем помочь королю. Напротив, они ворвались в Тауэр, повыпускали оттуда узников и приветствовали прекрасную королеву салютом из шапок и криками «ура!».

Изабелла и Роджер Мортимер в Херефорде. На дальнем плане — казнь Хью Диспенсера-младшего.

Эдуард со своими двумя фаворитами бежал в Бристоль, где оставил старшего Деспенсера охранять город и замок, в то время как сам проследовал с его сыном в Уэльс. Поскольку бристольцы противоборствововали королю, а удерживать город, в стенах которого полным-полно врагов, невозможно, Деспенсер сдал его на третий день и был на месте предан суду за то, что он будто бы изменнически мутил «государев разум» (хотя очень сомнительно, чтобы у этого государя когда-либо таковой имелся). Ему уже перевалило за девяносто, но почтенные лета не оберегли его от глумлений. Старца повесили, сорвали с веревки еще живого, вспороли ему живот, изрубили его на куски и бросили собакам. Младшего Деспенсера вскоре изловили, и те же судьи на судилище в Херефорде возвели на него множество нелепьк обвинений. Он был приговорен к смерти и вздернут на виселицу вышиною в пятьдесят футов с крапивным венком на голове. Преступление Гуга и его бедного отца заключалось лишь в том, что они дружились с королем, на которого, будь он простым смертным, не захотели бы и взглянуть. Конечно, это преступление гнусное и ведет к еще более гнусным, но многие английские лорды и просто дворяне — и, если мне не изменяет память, некоторые дамы тоже — соверши его и не были ни скормлены псам, ни подвешены на пятидесятифутовой высоте.

Сесил Даути (Cecil Doughty). «Королева Изабелла и Роджер Мортимер»

Все это время злосчастный король метался без цели, пока сам не отдался в руки супруги. Водворив его в замок Кенилворт, королева отправилась в Лондон и созвала парламент. Там епископ Херефордский, самый искушенный из друзей ее, сказал: «Что нам теперь делать? На троне безмозглый, нерадивый, жалкий король. Не лучше ли его сбросить и посадить вместо него принца?».

Эдвард в Кенилворте.

Не знаю, пожалела ли королева мужа своего, только она залилась слезами. Тогда епископ сказал: «Итак, милорды и господа, как вы отнесетесь к тому, чтобы послать в Кенилворт депутацию и выяснить, не соизволит ли государь (Господь его благослови и не дай нам его низложить!) отречься сам?»

Генри Трешем. «Эдуард II отказывается от своей короны».

Милорды и господа отнеслись к этому прекрасно, и их представители отправились в Кенилворт. Эдуард вышел в парадную залу замка в простом черном балахоне. Увидав среди депутатов известного епископа, он распростерся на полу в приступе юродского самоуничижения. Кто-то поднял слабоумного беднягу, и тут сэр Уильям Трассел, спикер палаты общин, испугал его чуть не до смерти длиннющей речью, смысл которой сводился к тому, что фактически он уже не король, так как все отказались от данной ему присяги. После чего сэр Томас Блаунт, главный камергер, совсем его доконал, выступив вперед и переломив белый жезл — каковой обряд совершался по кончине монарха. Когда Эдуарда, наконец, сурово спросили, как он смотрит на отречение, тот ответил, что ничего лучше и придумать нельзя, и отрекся, а на другой день королем был провозглашен его сын.

Майк Уайт. «Под насмешки своих подданных Ричарда II вели по улицам Лондона»

Хотел бы я закончить рассказ о короле Эдуарде тем, что он много-много лет жил себе, никому не мешая, в замке Кенилворт, гулял в его садах с каким-нибудь фаворитом, вдоволь ел и пил, и стало, быть ни в чем не нуждался. Но его бессовестно унижали и обижали. Ему давали умываться помоями. Он плакал, и просил принести ему чистой теплой воды, и вообще был очень несчастлив. Его перевозили из одного замка в другой, а из другого в третий, потому что один, другой и третий лорды якобы слишком ему потворствовали, пока в конце концов не поместили в замок Беркли, близ реки Северн, где (за болезнью и отсутствием лорда Беркли) он попал в руки двух закоренелых злодеев, Томаса Гурнея и Уильяма Огля.

Убийство Эдуарда II

Однажды ночью — то была ночь двадцать первого сентября 1327 года — окрестные жители повскакивали с постелей, разбуженные душераздирающими воплями, прорывавшимися сквозь толстые стены замка и плотную завесу тьмы. Они в ужасе говорили: «Господи, помилуй короля! С ним делается что-то недоброе в этой страшной тюрьме!» Поутру Эдуарда нашли мертвого. На теле его не оказалось ни синяков, ни ран, ни других следов насилия, но он очень переменился в лице. Потом ходил слух, что эти два изверга, Гурней и Огль, выжигали ему кишки каленым железом.

Если судьба когда-либо занесет вас в Глостер, то, любуясь центральной башней великолепного Глостерского собора с ее четырьмя прекрасными шпилями, легко возносящимися в небо, вспомните, что несчастный Эдуард Второй был погребен в старом аббатстве этого древнего города в возрасте сорока трех лет, после девятнадцати с половиной лет бездарнейшего царствования.

Предыдущая частьСледующая часть

Оставьте отзыв