КАЗНЬ АНГЕРРАНА ДЕ МАРИНЬИ
(EXECUTION OF ENGUERRAND DE MARIGNY)
Ангерран де Мариньи (Enguerrand de Marigny) — камергер и министр короля Филиппа IV Красивого, был весьма влиятельной персоной во Франции. А еще за свои заслуги перед королем разбогател сам и облагодетельствовал родню. Ангерран получил для своего единокровного брата Филиппа де Мариньи в 1301 году епархию в Камбре, и в 1309 году — архиепископство Санское, а для брата Жана — епархию в Бове.
Правда, за это от них потребовали и определенные услуги. Например, когда большинство епископов отказалось участвовать в процессе против тамплиеров, стараниями Ангеррана его младшему брату Жану де Мариньи дали епископскую степень, с тем чтобы он осудил тамплиеров. И как человек корыстолюбивы и беспринципный, тот это сделал.
Мариньи занимался и дипломатией, и финансами, и строительством. В XIII веке в Париже по его была возведена самая большая виселица в мире, получившая название Монфокон. Дело в том, что она была возведена на землях графа Фокона. От французского «mont» — гора, и «faucon» — сокол, получилась «Соколиная гора – Монфокон.
Но после смерти Филиппа IV в 1314 году, Мариньи впал в опалу. Новый король Людовик X арестовал его и отдал под суд.
Цитата из книги Мориса Дрюона. «Узница Шато-Гайара»
«…когда Карл Валуа, испугавшись, как бы Мариньи, до сих пор остававшийся комендантом Лувра, не нашел себе там сообщников, решил перевести коадъютора в башню Тампля. И вот верхом на коне, в окружении стражи и лучников Мариньи пересек почти всю столицу и тут-то, во время этого переезда, внезапно обнаружил, что толпа, в течение долгих лет гнувшая спину при его появлении, ненавидит его. Оскорбления, летевшие ему вслед, радостные выкрики на всем протяжении пути, судорожно сжатые кулаки, насмешки, хохот и угрозы были для него крушением куда более страшным, нежели сам арест.
Когда человек долгое время стоит у кормила власти, когда он привыкает к мысли, что действует ради общего блага, когда он слишком хорошо знает, как дорого ему это обошлось, и когда он вдруг замечает, что никто его не любил, не понимал, а лишь только терпел, – какая горечь охватывает тогда его душу, и он невольно начинает думать о том, не лучше ли было употребить свою жизнь на что-нибудь другое».
Против бывшего министра было выдвинуто обвинение по 28 статьям, включая взяточничество. Однако с доказательствами возникли проблемы. Тогда дядя короля Карл Валуа выдвинул против него обвинение в колдовстве.
Ангеррану и вменялось то, что по его наущению, супруга Жанна де Мариньи и ее сестра мадам де Шантлу насылали порчу, прокалывали иглой восковые фигурки, изображающие короля, графа Валуа и графа Сен-Поль. Оправдаться Ангерран не сумел. Его приговорили к казни, жену к тюремному заключению, а сыновья лишались земель имущества, которые переходили в казну.
Рассказывали, что Ангерран де Мариньи, заключенный в темницу вскоре после смерти Филиппа Красивого по приказу юного короля Людовика X, вызвал своего демона. Злой дух явился и сказал: «Давно говорил я тебе, что в день, когда останется церковь без папы, французское королевство без короля и королевы, Империя без императора, придет конец твоей жизни. Знай же, что ныне предсказанное исполнилось. Ибо тот, коего почитаешь ты за короля Франции, до сих пор не был ни помазан, ни коронован, прежде же сего не должно никому звать его королем». Понятно, что если Людовик X слышал слова демона или Мариньи пересказал их ему, то явно не захотел бы оставлять Ангеррана в живых.
30 апреля 1315 года Мариньи, закованного в кандалы и с цепями на ногах, в белой шапочке, плиссированной рубахе, в цветной тунике и штанах, повезли к месту казни в Монфокон на телеге под свист и улюлюканье толпы. Приговоренный с телеги взывал о своей невиновности и просил молиться за него. В конце улицы Сен-Дени кортеж остановился у ворот монастыря Христовых дев. У подножия креста монастырский священник прочел над опустившимся на колени Мариньи заупокойную молитву, после чего монахини вынесли осужденному на казнь стакан вина с тремя ломтями хлеба, и он вкусил свою последнюю земную трапезу.
Конечным пунктом этой печальной процессии стала Монфоконская виселица.
Цитата из книги Мориса Дрюона. «Узница Шато-Гайара»: «Глазам Мариньи открылось огромное четырехугольное строение, покоящееся на двенадцати необтесанных каменных глыбах, служивших основанием площадки, а крышу поддерживали шестнадцать столбов. Под крышей стояли в ряд виселицы. Столбы были соединены между собой двойными перекладинами и железными цепями, на которые подвешивали после смерти тела казненных и оставляли их гнить здесь на устрашение и в назидание прочим. Трупы раскачивал шальной ветер и клевало воронье. В то утро Мариньи насчитал двенадцать трупов: одни уже успели превратиться в скелеты, другие начинали разлагаться, лица их приняли зеленоватый или бурый оттенок, изо рта и ушей сочилась жидкость, мясо лохмотьями свисало из дыр одежды, разорванной клювами хищных птиц. Ужасающее зловоние распространялось вокруг.
По распоряжению самого Мариньи была выстроена несколько лет назад эта великолепная, добротная новая виселица с целью оздоровить столицу. И здесь ему суждено было окончить свои дни. Трудно было представить себе более назидательный пример, чем жизнь этого поборника закона, обреченного висеть на том же крюке, на котором вешали злоумышленников и преступников».
Луи Шарль Бомблед (Louis Charles Bombled). «Казнь Ангеррана де Мариньи»
Его повесили на углу самой высокой перекладины гигантской виселицы. Он саам просунул голову в петлю. А затем веревка медленно поползла вверх, и его тело отделилось от земли.
Альфонс де Невиль «Казнь Ангеррана де Мариньи».
Цитата из книги Мориса Дрюона. «Узница Шато-Гайара»: «И хотя толпа ждала этого, из груди у всех вырвался крик изумления. В течение нескольких минут видно было, как извивается его тело, потом глаза выкатились из орбит, лицо посинело, затем полиловело, изо рта вывалился язык, а руки и ноги судорожно задергались, точно он взбирался вверх по невидимой мачте. Наконец руки бессильно упали, конвульсии стихли, тело стало недвижным, остановившийся взгляд остекленел.
Толпа замолчала, как бы удивляясь самой себе, как бы почувствовав себя сообщницей казни. Палачи спустили тело, подтащили его за ноги к краю помоста и повесили в нарядном его одеянии на самое почетное место, какое он заслужил, – в первых рядах висельников, – здесь суждено было тлеть одному из самых замечательных государственных мужей Франции».
Мальчик по имени Пайо, вовлеченный в дело о колдовстве, был повешен на нижнем уровне. Труп Мариньи долгое время продолжал болтаться на виселице в Монфоконе. Но в середине июня поутру его обнаружили лежащим на земле безо всякой одежды. На нее позарились воры, которые стащили висельника вниз и раздели его. По приказу Карла Валуа тело висельника вновь одели в так называемый «колокол» — кусок ткани с дыркой посередине — и вновь подняли на виселицу. Труп Ангеррана провисел еще два года, пока новый король Филипп Длинный не смилостивился и не приказал предать тело Мариньи земле. Это произошло ночью: его погребли под хорами церкви Шартре де Вовер в Париже.
Олег Логинов
