КАЗНЬ ДНЯ
По версии Олега Логинова.
2 января
КАЗНЬ ВАРВАРЫ ЯКОВЛЕВОЙ
(THE EXECUTION OF VARVARA YAKOVLEVA)
Судьба многих деятелей революционного движения в России сложилась печально. Но гораздо печальнее сложились судьбы людей, уничтоженных при их участии.
И весьма показательна в этом плане жизнь и смерть Варвары Николаевны Яковлевой.
Варвара родилась в Москве в православной семье купца еврейского происхождения в 1885 году. Ее братом был большевик-революционер Н. Яковлев.
По окончании гимназии в 1901 году Варвара поступила на физико-математический факультет Высших женских курсов. Она хотела стать астрономом, но стала революционеркой.
В 1904 году Варвара вступила в РСДРП, примкнув к большевикам. Но к астрономии она все же имела опосредствованное отношение. Слушательницам Московских высших женских курсов, среди которых была Яковлева, в 1904 году читал лекции по астрономии Павел Штернберг. И у них начался роман. Яковлева стала гражданской женой Штернберга. 40-летний мужчина вслед за юной возлюбленной загорелся идеями революции и в 1905 году тайно вступил в РСДРП (б) и включился в подпольную работу.
В 1905 году, пока муж был в заграничной командировке, Яковлева участвовала в московском вооруженном восстании.
Варвара Яковлева в Нарымской ссылке.
Она была арестована в апреле 1906 года; сидела в Бутырской тюрьме с апреля 1906 до марта 1907, находилась в ссылке в Торжке и Твери с марта 1908 до января 1909 года, будучи выслана, перешла на нелегальное положение и продолжала работу в Москве до осени 1910 года, когда была арестована и сослана в Нарым.
Когда в ссылке ее навещал муж, то посоветовавшись с ним и с товарищами по ссылке, Яковлева решила бежать с маленькой дочкой с наступлением зимы, когда морозы заворачивают под 50, а все вокруг словно погружается в спячку от лютой стужи. Она сбежала из Нарыма в ночь на 9 февраля 1912 года. Варвара Яковлева, сменив на 400-верстном пути в трех деревнях лошадей, добралась до Томска. Ночь переночевала в гостинице «Россия» и села в поезд, следовавший в Москву. В то время, как полиция выясняла, как удалось Яковлевой бежать, она была с годовалой дочкой уже в Германии.
По возвращении осенью 1912 года в Россию работала в качестве агента ЦК и члена Московского областного бюро ЦК.
Однако в 1913 году последовал новый арест и возвращение в ссылку в Нарым. Но потом последовал новый побег. Из ссылки она сбежала вместе с Жилиным, изображавшим роль купца. На пристани на берегу Оби у Жилина отклеилась борода на глазах у полицейских. Пришлось срочно возвращаться. Побег сорвался. Однако
в ночь на 23 декабря 1913 года административноссыльная Варвара Яковлева все-таки сбежала из Нарыма. Правда, на свободе она была всего три недели. Ее арестовали при попытке пересечь границу. Снова в Нарым уже не вернули. Ввиду болезни ее выслали в Астраханскую губернию, там она жила в Енотаевске. Отбыв ссылку, до июня 1916 года жила в Париже, Берлине, Кракове.
В середине 1916 года вернулась в Москву, где работала в Обществе потребительской кооперации.
ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ
С весны 1917 года работала секретарем в Московском областном бюро РСДРП. На VI Съезде избрана кандидатом в члены ЦК. В Октябрьские дни в Москве входила в состав партийного боевого центра («пятерки»), активно координировала ход переворота. В декабре 1917 года была избрана членом Учредительного собрания от Тулы.
После Октябрьской революции с 22 декабря 1917 года Яковлева стала член Коллегии ВЧК в Петрограде. А мая 1918 года — заместителем начальника отдела ВЧК по борьбе с контрреволюцией, начальником отдела по борьбе с преступлениями по должности. Вряд ли она преуспела в то время в борьбе с коррупцией (преступлениями по должности), но зато во всей красе проявила себя во время «красного террора».
ФУРИЯ РЕВОЛЮЦИИ
После убийства М. Урицкого в августе 1918 года Яковлева была направлена в Петроградскую ЧК, где исполняла обязанности заместителя председателя ЧК при СНК Северной области, а с 10 ноября до конца 1918 года возглавляла ее. По утверждению нидерландского дипломата Виллема Аудендейка, Яковлева-чекистка отличалась нечеловеческой жестокостью. Из дневников Зинаиды Гиппиус: «14 октября 1918 года, воскресенье. В Гороховой (ВЧК) «чрезвычайке» орудуют женщины (Стасова, Яковлева), а потому царствует особенная, — упрямая и тупая, — жестокость». Участие Яковлевой в терроре подтверждают расстрельные списки за ее подписью, опубликованные в октябре-декабре 1918 года в газете «Петроградская правда». Варвара приобрела стойкую репутацию «палача».
Но при этом все же она продолжала заниматься преступлениями по должности. В частности, расследовала деятельность своего предшественника, Глеба Бокия, который был председателем Петроградской ЧК в период начала «красного террора» и его организатором.
Пишут, что именно из донесения пламенной большевички В. Яковлевой — заместителя Бокия, стало известно о системе вымогательств, организованной председателем Петроградской ЧК. В книге Е. Шошкова «Судьбы: Звезда и смерть Глеба Бокия», говорится:
«Бокию принадлежала блестящая идея выкачивания денег из заложников. Не хочешь сидеть за решеткой — плати, и ты на свободе. Это золотое в прямом смысле слова правило председатель Петроградской ЧК применял к своим особо богатым клиентам. Заложников арестовывали тайно, то есть, попросту говоря, похищали, затем держали на конспиративных квартирах и после получения выкупа переправляли через финскую границу — все честно. Правда, огромные деньги не значились ни в одной ведомости, ни в одном приходном ордере».
Но потом следствие установило причастность к вымогательствам верхушки ЧК во главе с Феликсом Дзержинским. И Бокий с подельниками отделался легким испугом — его всего лишь временно отстранили от занимаемой должности.
УТРАЧЕННАЯ ПРИНЦИПИАЛЬНОСТЬ
В январе 1919 года Яковлева была отозвана на работу в Москву: работала в ЦК РКП(б), в Наркомпроде РСФСР. Там в качестве начальника организационного управления наркомпрода РСФСР организовывала продотряды и реквизиции продовольствия.
Варвара Яковлева поначалу отстаивала свои взгдяды и провляла принципиальность. Она выступала против Брестского мира. Во время профсоюзной дискуссии 1921 года примкнула к «буферу» Николая Бухарина, объединившемуся затем с Львом Троцким. В 1923 году подписала «письмо 46» в поддержку реформ в коммунистической партии. В 1924-1926 годах принимала участие в заседаниях троцкистского центра.
Но потом, как и для большинства большевиков, личное благополучие для нее оказалось важнее всего. В 1926 году она отреклась и от Троцкого и от «троцкизма». Потом отреклась о Бухарина и прочих оппортунистов в партии.
В конце концов, она даже отреклась от своего гражданского мужа и отца ее детей Ивана Смирнова. Их связь началась, когда комиссара Пятой Красной Армии Смирнова именовали победителем Колчака и «свияжской коммунистической совестью».
Но в 1936 году Иван Смирнов оказался в списке главных подозреваемых по Троцкистско-зиновьевскому террористическому центру и был расстрелян. Варвара Яковлева сказала своим детям, что их отца расстреляли обоснованно.
И благодаря лояльности партии, творящей репрессии над народом, она до сентября 1937 года сохраняла за собой должность руководителя Наркомфина РСФСР и была в 1933 году награждена орденом Ленина.
АРЕСТ И КАЗНЬ
Но в 1937 году прежняя независимость горько аукнулась Варваре Яковлевой. Она была арестована, обвинена в организации подпольного троцкистского центра, куда якобы вовлекла А. С. Бубнова, А. З. Каменского, Н. В. Крыленко, В. Н. Манцева и др. Чтобы спасти себя, Яковлева на Третьем московском процессе выступала свидетелем обвинения против Николая Бухарина. Это ей на время помогло, ее не расстреляли. В 1938 году она была осуждена на 20 лет тюремного заключения.
После задержания Яковлевой, арестовали и ее старшую дочь Ирину. У Варвары Яковлевой почерк был неразборчивый. Старшая дочь переписывала набело многие ее бумаги. Потому Ирину судили не просто как дочь врага народа, не донесшую на мать, а как пособницу. Дали ей 5 лет лагерей. Младшая дочь Лена вдвоем с бабушкой были выселены из квартиры, в том же доме заняли маленькую комнатушку. В начале войны бабушка умерла, Лену хотели поместить в детский дом. Она воспротивилась, уехала в Западно-Сибирский край, в город Мариинск, где отбывала срок старшая сестра.
Абрам Каменский, заместитель наркома национальностей РСФСР,
В 1938 году жена Абрама Каменского, осужденного и казненного на основании показаний Яковлевой, Валентина Полякова, сама осужденная на 10 лет исправительно-трудовых лагерей, в ходе этапирования к месту отбывания наказания оказалась в одном вагоне с Яковлевой, которая призналась ей, что по настоянию наркома НКВД Ежова оговорила ее и Каменского. В следственном деле Поляковой есть ее письмо генпрокурору СССР от 20 июля 1954 года, в котором она пишет: «Обвинение было основано на показаниях Яковлевой. <…> Об этом я узнала от самой Яковлевой, когда ехала с ней этапом из Москвы в Казанскую тюрьму после получения приговора. Когда я ее спросила: есть ли еще показания кого-либо, кроме нее, о контрреволюционной деятельности Каменского, она ответила отрицательно. Все обвинение Каменского было основано на ее показаниях. Когда я спросила, на каком основании она показала на моего мужа, ведь это неправда, она ответила, что это действительно неправда, но ей было приказано показать на него, и она это сделала, так как ее допрос длился 15 суток, ей не давали спать, и она, потеряв самообладание, подписала эти показания».
Но оказалось, что Яковлева не спасла свою жизнь, она лишь отсрочила казнь. Началась война с фашистской Германией и советское правительство решило избавиться от неблагонадежных политических зеков.
8 сентября 1941 года, по представлению народного комиссара внутренних дел СССР Л. П. Берии, Военная коллегия Верховного суда СССР в составе В. В. Ульриха (председатель Коллегии), Д. Я. Кандыбина и В. В Буканова без возбуждения уголовного дела и проведения каких-либо разбирательств вынесла расстрельный приговор по статье 58-10 части 2 УК РСФСР в отношении 161 заключенного отбывавших наказание в Орловской тюрьме, в том числе и Варваре Яковлевой. 11 сентября 1941 года смертный приговор приведен в исполнение.
По словам бывшего начальника УНКВД по Орловской области К. Ф. Фирсанова, операция проводилась с особенной скрытностью и тщательностью. «С лицами, которые должны быть подвергнуты расстрелу, в камерах продолжало находиться человек примерно 200 осужденных. Это было сделано для того, чтобы замаскировать предстоящую акцию». На следующий день после экзекуции в Медведевском лесу все сокамерники расстрелянных заключенных были эвакуированы.
*Использованы тексты из Википедии и других интернетисточников.
