КАЗНЬ ДНЯ
По версии Олега Логинова.
4 февраля
КАЗНЬ НАРКОМА ЕЖОВА
(EXECUTION OF NIKOLAI YEZHOV)
Игорь Обросов. «Вожди сталинщины»
То, чего так долго ждали ленинские большевики, свершилось в 1917 году после взятия Зимнего Дворца. А то, чего так страстно желали сталинские большевики, свершилось в 1937 году.
В ближайшем окружении Вождя народов Сталина были люди по-лакейски ему преданные. Все, как на подбор, они были злыми, малообразованными и заурядной внешности. И эта серость в 1937 году дорвалась до такой власти, когда ей было дозволено уничтожать отличавшихся от нее людей – умных, талантливых и красивых. То была не только личная трагедия сотен тысяч репрессированных людей, то была трагедия всего советского народа, хотя он этого и не понимал.
Нечто фантасмагоричное было в том, что главным палачом, уничтожавшим людей умных, гордых и смелых — героев Гражданской войны, выдающихся ученых и талантливых писателей стал злобный «кровавый карлик» Ежов, который в анкетах в графе «образование» писал: «неоконченное низшее».
ПУТЬ ВО ВЛАСТЬ
Николай Ежов родился в 1895 году в семье крестьянина из Тульской губернии. Он отучился три года в начальном училище, а в 1906 году был отправлен к родственнику в Петербург, учиться портняжному ремеслу.
В июне 1915 года Ежов добровольцем пошел в Русскую императорскую армию. Пройдя обучение в 76-м запасном пехотном батальоне (город Тула), был направлен на Северо-Западный фронт, в 172-й Лидский пехотный полк. 14 августа 1915 года Ежов, заболевший и к тому же легко раненый, был отправлен в тыл.
Солдат Николай Ежов в Витебске. 1916
В начале июня 1916 года Ежов, признанный негодным к строевой службе по причине очень маленького роста (151 см), был направлен в тыловую артиллерийскую мастерскую в Витебске. Здесь его сначала использовали в основном в караулах и нарядах, а с конца 1916 года его, как самого грамотного из солдат, назначили писарем.
В период пребывания Ежова во главе НКВД деятельность 22-летнего тылового писаря во время октябрьской революции преувеличивалась и мифологизировалась.
Но факт, есть факт. В царской армии он сдежил писарем, а после революции в Красной Армии – переписчиком.
Но Ежов правильно выбрал карьеру. В октябре 1919 года он занял должность комиссара школы, в которой обучали радиоспециалистов. В военных действиях в Гражданскую войну он не участвовал, но успешно делал партийную карьеру благодаря «принципиальности» к оппозиции.
Говорят, что Ежов всем хвастал, как сумел привлечь к себе внимание вождя. В 1924 году он был секретарем Семипалатинского губкома. И якобы как-то раз во время дискуссии с троцкистами Ежов ударил по лицу члена ЦК Сокольникова. Этот поступок так понравился Сталину, что Ежова пригласили в аппарат ЦК. Скорее всего, это просто была выдумка Ежова. Кто в 1920-х был он и кто Сокольников. Примерно, как моська лающая на слона. Для справки: мало того, что Сокольников был умнейшим человеком в первом советском правительстве, так он еще, не будучи военным, командовал фронтом в Гражданскую войну.
Хотя в 1934 году Ежов возглавлял промышленный отдел ЦК ВКП(б), но почему-то Сталин именно ему поручил контролировать следствие по делу об убийстве Кирова и Кремлевскому делу, увязав их с деятельностью бывших оппозиционеров — Зиновьева, Каменева и Троцкого. Сталину злоба и исполнительность Ежова понравилась.
ВО ГЛАВЕ РЕПРЕССИВНОЙ МАШИНЫ
26 сентября 1936 года Ежов был назначен Народным комиссаром внутренних дел СССР, сменив на этом посту Генриха Ягоду.
Как и его предшественнику Генриху Ягоде, Ежову подчинялись и органы государственной безопасности (ГУГБ НКВД СССР), и милиция (УРКМ), и пограничные войска, и ГУЛАГ, вспомогательные службы, такие, как управления шоссейных дорог (ГУШОСДОР) и пожарной охраны. Не доверяя кадрам Ягоды и проведя аресты и осуждение ключевых фигур в ГУГБ НКВД СССР в 1937-1938 гг.
На новом посту Ежов занимался координацией и осуществлением репрессий против лиц, подозревавшихся в антисоветской деятельности, шпионаже (статья 58 УК РСФСР), «чистками» в партии, массовыми арестами и высылками по социальному, организационному, а затем и национальному признаку.
В «ежовых рукавицах» перемалывались судьбы и жизни миллионов людей. Сначала он избавился от старой команды. Были расстреляны и посажены в тюрьму 325 ближайших сподвижников Ягоды и он сам. Из сотрудников госбезопасности с 1 октября 1936 года по 15 августа 1938 года было арестовано 2273 человека, из них за «контрреволюционные преступления» — 1862. А вскоре репрессии достигли своего пика. Если в 1936 году чуть ли не ежемесячно десятки членов ЦИК СССР отправляли в лагеря, то простых людей сажали тысячами.
За это и другие «успехи» в июле 1937 года Ежов был награжден орденом Ленина, а город Сулимов переименован в Ежово-Черкесск.
Ежов стал главным палачом т. н. «ленинской гвардии». При нем были репрессированы бывшие члены Политбюро ЦК ВКП(б) Ян Рудзутак, Станислав Косиор, Влас Чубарь, Павел Постышев, Роберт Эйхе, многие виднейшие представители РСДРП(б)—ВКП(б). Был проведен ряд громких процессов против бывших членов руководства страны, закончившихся смертными приговорами.
В ходе репрессий Ежов лично принимал участие в пытках. Он сам хвастал, что 27 ноября 1937 года лично исполнил расстрельный приговор ВКВС СССР в отношении Анны Калыгиной, бывшего секретаря Калининского обкома ВКП(б).
Шифровка от и. о. секретаря Иркутского обкома Филиппова и начальника НКВД Иркутской обл. Малышева с просьбой об увеличении лимита по первой категории (расстрел) с резолюциями членов Политбюро
А уж расправы над обычными гражданами он просто поставил на поток. При Ежове появились так называемые разнарядки местным органам НКВД с указанием числа людей, подлежащих аресту, высылке, расстрелу или заключению в лагеря или тюрьмы.
За время, пока Ежов был наркомом внутренних дел в СССР было репрессировано по выдуманным политическим преступлениям около полутора миллионов человек, порядка 700 тысяч из них расстреляно. В редкой войне погибало столько людей…
КУЛЬТ ПАЛАЧА
Ежов (справа), Сталин, Молотов и Ворошилов на выборах 1937 года.
Запуганный народ превозносил своего палача. Получил распространение своеобразный культ Ежова как человека, беспощадно уничтожающего «врагов народа». В 1937-1938 Ежов — фактически четвертый человек в стране после Сталина, Молотова и Ворошилова.
Портреты Ежова печатались в газетах, несли на митингах и демонстрациях. и присутствовали на митингах.
Известность получил плакат Бориса Ефимова «Стальные Ежовы рукавицы», где нарком берет в ежовую рукавицу многоголовую змею, символизирующую троцкистов и бухаринце. Была опубликована «Баллада о наркоме Ежове» за подписью казахского акына Джамбула Джабаева.
Когда над степями
поднялся восход
И плечи расправил
казахский народ,
Когда чабаны против баев
восстали,
Прислали Ежова нам Ленин и Сталин.
Ежов мироедов прогнал за хребты,
Отбил табуны их, стада и гурты.
Расстались навеки мы с байским обманом,
Весна расцвела по степям Казахстана.
Разгромлена вся скорпионья порода
Руками Ежова — руками народа,
И Ленина орден, горящий огнем,
Был дан тебе, сталинский верный нарком!
Говорят, что эту поэму школьникам приходилось учить наизусть. Какое счастье, что за невыполненное задание они отделывались всего лишь двойками.
ЛИЧНОСТЬ ЧЕТВЕРТОГО ЧЕЛОВЕКА В СТРАНЕ
Портреты Ежова и Сталина на стенах гулаговской постройки
На фоне складывавшегося культа личности Ежова очень интересно, что же на самом деле он из себя представлял.
Очень любопытно о внешности Ежова поведала Екатерина Шерга в статье «Московский детектив: как погибла жена наркома Ежова». Позволю себе процитировать несколько фрагментов из нее.
«Внешность у Николая Ежова была совсем непрезентабельная. Он был не только мал ростом, но и худ. Министр иностранных дел Дмитрий Шепилов, лучше других передавший чувство отвращения к Ежову при разговоре с ним, назвал наркома «плюгавым». К тому же, по словам Шепилова, лицо «кровавого карлика» было маленьким, а желтая кожа выглядела болезненно. Такими же желтыми были и зубы Ежова».
«многих отталкивала нечистоплотность Николая Ивановича. Как пишет Леонид Млечин в своей книге «КГБ. Председатели органов госбезопасности», Ежов плевал прямо на пол в своем рабочем кабинете».
«Даже в молодости Николай Ежов опрятностью не отличался. Он носил одну и ту же рубаху и мятый костюм. Впоследствии Ежов сменил эту одежду на гимнастерку, галифе и сапоги. Несмотря на то, что Николай Иванович занимал в последние годы жизни самые высокие посты в стране, он редко отдавал свои сапоги для того, чтобы их почистили».
«Однажды Николай Ежов приехал в ЦК с Лубянки прямо в гимнастерке, заляпанной кровью. Когда у Ежова спросили, что это, он спокойно ответил: «Такими пятнами можно гордиться. Это кровь врагов революции».
Ежов страдал тяжелой формой алкоголизма. Причем, говорят, он действительно «напивался до чертиков», т.е. до такой стадии, когда и впрямь мерещатся черти.
А самоутверждался он тем, что, видимо по-пьяни, бросался на женщин, которые оказывались рядом: среди них были машинистки, секретарши, жены его подчиненных, дочери арестованных «врагов народа». Ближайшая подруга его жены, Зинаида Кориман впоследствии давала показания о том, как нарком привез ее на свою квартиру в Кремль и потащил в постель: «Хотя меня дома ждал муж, я решила, что ничего не потеряю, если уступлю Ежову, тем более что знала, что Евгения тоже путается со многими мужчинами».
Половую распущенность нарком проявлял и по отношению к мужчинам. Его даже отправляли на лечение в Германию, поскольку тогда гомосексуализм считался психиатрическим заболеванием, с которым советская медицина не была в силах справиться.
ОПАЛА
В августе 1938 года первым заместителем Ежова по НКВД СССР и начальником Главного управления государственной безопасности был назначен Лаврентий Берия, к которому с этого момента стало переходить фактическое руководство наркоматом.
23 ноября Ежов написал в Политбюро и лично Сталину прошение об отставке, в котором признал себя ответственным за вредительскую деятельность различных «врагов народа», проникших по недосмотру в НКВД и прокуратуру. Он брал на себя вину за бегство ряда разведчиков и просто сотрудников НКВД за границу. Предвидя скорый арест, Ежов просил Сталина «не трогать моей 70-летней старухи матери». Вместе с тем, Ежов подытожил свою деятельность так: «Несмотря на все эти большие недостатки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном руководстве ЦК НКВД погромил врагов здорово…».
АРЕСТ
10 апреля 1939 года, Ежов был арестован при участии Берии и Маленкова в кабинете последнего.
Арест и обыск Николая Ежова производил капитан госбезопасности Щепилов. Согласно его рапорта в письменном столе в кабинете Ежова, в одном из ящиков был обнаружен незакрытый пакет, в котором находились 4 пули, сплющенные после выстрела. Каждая пуля была завернута в бумажку с надписью карандашом на каждой «Зиновьев», «Каменев», «Смирнов», причем в бумажке с надписью «Смирнов» было две пули. По-видимому, эти пули присланы Ежову после приведения в исполнение приговора над Зиновьевым, Каменевым и др.
Дело Ежова, по утверждению Судоплатова, курировал лично Берия и его ближайший сподвижник Богдан Кобулов. Следствие по делу Ежова вел Б. В. Родос, сотрудник исполнительный и жестокий. Содержался Ежов, как и большинство его подельников, в Сухановской особой тюрьме НКВД СССР. Бериевское «следствие», следуя сталинским указаниям, слепило для отобранных для этого арестованных целую антисоветскую заговорщическую организацию в органах НКВД, партийных и хозяйственных структурах СССР.
Согласно обвинительному заключению, «подготовляя государственный переворот, Ежов готовил через своих единомышленников по заговору террористические кадры, предполагая пустить их в действие при первом удобном случае. Ежов и его сообщники Фриновский, Евдокимов и Дагин практически подготовили на 7 ноября 1938 года путч, который, по замыслу своих вдохновителей, должен был выразиться в совершении террористических акций против руководителей партии и правительства во время демонстрации на Красной площади в Москве».
Заговор Ежову «нарисовали» крупный. Берия направил в Политбюро ЦК ВКП(б) список, в котором было до 160 сотрудников НКВД, офицеров погранвойск, внутренних войск и служащих разных структур наркомата, с предложением осудить их по 1-й категории.
Кроме всего прочего, Ежов обвинялся в преследовавшемся с 1934 года по советским законам мужеложстве. 24 апреля 1939 года Ежовым было написано заявление с признанием в своих гомосексуальных связях. Среди обозначенных в признании Ежова любовниками значились: театральный деятель Я. И. Боярский-Шимшелевич, видный партиец Ф. И. Голощекин, дивизионный комиссар В. К. Константинов, охранник И. Н. Дементьев. Все они были арестованы и расстреляны, кроме Ивана Дементьева, отправленного на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Причем, согласно обвинительному заключению, даже акры мужеложества Ежов совершал, «действуя в антисоветских и корыстных целях».
На следствии Ежов отвергал все обвинения, но после избиений написал признательные показания по всем обвинениям. На заседании ВКВС СССР Ежов отказался от своих признаний в шпионаже, терроризме и заговоре, но своей ошибкой признавал то, что мало чистил органы госбезопасности от врагов народа: «Я почистил 14 000 чекистов, но огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил. У меня было такое положение. Я давал задание тому или иному начальнику отдела произвести допрос арестованного и в то же время сам думал: «Ты сегодня допрашивай его, а завтра я арестую тебя». Кругом меня были враги народа, мои враги».
Что-то жуткое есть в этом откровении. Нарком НКВД после этого представляется слетевшим с катушек маньяком. Да еще при этом и фетишистом, хранившим пули после казни людей.
В последнем слове на суде Ежов также заявил: «На предварительном следствии я говорил, что я не шпион, я не террорист, но мне не верили и применили ко мне сильнейшие избиения. Я в течение двадцати пяти лет своей партийной жизни честно боролся с врагами и уничтожал врагов. У меня есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять, и я о них скажу после, но тех преступлений, которые мне вменены обвинительным заключением по моему делу, я не совершал и в них не повинен… Я не отрицаю, что пьянствовал, но я работал как вол… Когда на предварительном следствии я писал якобы о своей террористической деятельности, у меня сердце обливалось кровью. Я утверждаю, что я не был террористом. Если бы я хотел произвести террористический акт над кем-либо из членов правительства, я для этой цели никого бы не вербовал, а, используя технику, совершил бы в любой момент это гнусное дело… Передайте Сталину, что умирать я буду с его именем на устах».
2 февраля 1940 года подготовительное заседание Военной коллегии Верховного суда Союза ССР под председательством армвоенюриста Ульриха определило: «Дело заслушать в закрытом судебном заседании, без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей, с применением закона от 1 декабря 1934 года».
ПРИГОВОР И КАЗНЬ
3 февраля 1940 года Николай Ежов был приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к «исключительной мере наказания» — расстрелу.
Перед смертью он попросил позаботиться о его приемной дочери. Приговор был приведен в исполнение 6 февраля 1940 года в Сухановской тюрьме комендантом НКВД В. М. Блохиным в присутствии заместителя Главного военного прокурора Н. П. Афанасьева. Вместе с Ежовым был расстрелян и Н. Г. Николаев-Журид. Согласно утверждению Судоплатова, «Когда его вели на расстрел, он пел «Интернационал». Место захоронения — «могила невостребованных прахов» № 1 крематория Донского кладбища.
СУДЬБА РОДСТВЕННИКОВ
Ежов с семьей на даче, 1936 г. Слева направо: приемная дочь Ежова – Наташа, сам Ежов, его жена Евгения, С. Орджоникидзе и, вероятно, З. Ф. Гликина и А. М. Зайднер.
На суде Ежов просил обеспечить старость его матери и воспитать его приемную дочь. А также — не репрессировать его племянников, т.к. они совершенно ни в чем не повинны.
Вторая жена Ежова — Евгения Хаютина с их приемной дочерью Наташей
Как Ежов уничтожал родственников своих подследственных, так поступили и с его родней.
Второй женой Ежова с 1931 года была Евгения (Суламифь) Соломоновна Хаютина (урожденная Фейгенберг).
Она изменяла мужу направо-налево.
Среди ее любовников называют писателей Исаака Бабеля и Михаила Кольцова, журналиста Семена Урицкого и знаменитого полярного исследователя Отто Шмидта. Ежов о ее романах знал. Как-то ему принесли записи прослушки из гостиницы «Интернасиональ», где остановившийся там писатель Михаил Шолохов занимался сексом с Евгенией.
На Бабеля, Кольцова и Урицкого Ежов сфабриковал дела и они были арестованы, а впоследствии расстреляны. Шмидт избежал «ежовых рукавиц», отправившись на дрейфующую научную станцию «Северный полюс-1» в самом центре Северного Ледовитого океана. А Шолохова не отдал на расправу благоволивший к нему Сталин.
Евгения Ежова скончалась 23 ноября 1938 года в привилегированном санатории, где она лечилась от нервного расстройства, при крайне подозрительных обстоятельствах. Официальной причиной ее смерти считается самоубийство путем передозировки снотворного. Её муж, смещённый с поста наркома внутренних дел 25 ноября 1938 года и арестованный четыре месяца спустя, на следствии давал показания, что помог ей уйти из жизни и через Дементьева передал ей люминал в санаторий. Но многие в НКВД были уверены, что Ежов именно убил свою жену, а не помог ей уйти из жизни, чтобы она чего-нибудь про него не сболтнула.
Ближайшие подруги Евгении, Зинаида Кориман и Зинаида Гликина были арестованы и впоследствии расстреляны.
За грехи кровавого наркома пришлось расплачиваться его родственникам. Но он сам приложил руку к тому, чтобы не только сын отвечал за отца, но также сват и брат.
Шурин Ежова, Илья Соломонович Фейгенберг, заведующий торгово-снабженческой частью издательства «Ведомости Верховного Совета РСФСР», был арестован 18 июня 1939 года. Расстрелян 3 февраля 1940 года.
Брат наркома, Иван Ежов был арестован через две недели после ареста Николая Ежова. Расстрелян 21 января 1940 года.
Незадолго до казни Ежов хлопотал об участи своих племянников – сыновей сестры Евдокии Ежовой. Но их не пощадили.
Сергей Бабулин 23 октября 1939 года как социально-опасный элемент был приговорен к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. 22 мая 1946 года, по истечении срока заключения, освобожден, однако 26 января 1952 на тех же, что и прежде, основаниях постановлением Особого совещания при МГБ СССР отправлен в ссылку сроком на пять лет. В конце мая 1953 года освобожден по амнистии.
Анатолий Бабулин, инженер-механик Центрального научно-исследовательского института авиамоторостроения, был арестован 11 апреля 1939 года. Расстрелян 21 января 1940 года.
Виктор Бабулин, студент Московской промышленной академии имени Л. М. Кагановича, был арестован 11 апреля 1939 года. Расстрелян 21 января 1940 года.
ПОСЛЕ РАССТРЕЛА НАРКОМА
Об аресте и расстреле Ежова в советской печати ничего не сообщалось; он просто исчез без каких-либо объяснений. Среди внешних знаков падения Ежова были переименование в 1939 году недавно названного в его честь города Ежово-Черкесска в Черкесск и исчезновение его изображений с некоторых «исторических» фотографий.
В 1998 году Военная коллегия Верховного суда РФ отказала в реабилитации Ежова. Он был признан не подлежащим реабилитации.
*Использованы тексты из Википедии и других интернетисточников.
