КОСТРЫ АННЫ ИОАННОВНЫ
(BONFIRES OF ANNA IOANNOVNA)
Императрица Анна Иоанновна
Петр I казнил много и часто. Но в вопросах веры не злобствовал. Хотя и при нем жгли на кострах людей за колдовство и богоотступничество. Делали это на основании статьи Соборного уложения 1649 года «Будет кто иноверцы какия ни буди веры, или и русский человек возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, или на рождьшую его Богородицу и присно Деву Марию, или на честный крест, или на святых его угодников и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того богохульника обличив, казнити, зжечь».
Племянница Петра, Анна Иоанновна, хотя и прожила 20 лет в Курляндии, какой-никакой, но Европе, оказалась жесткой поборницей православия. И, когда в 1730 году взошла на российский престол, в вопросах казни за веру пошла дальше дядюшки. Она по сути дела дозволила Священному Синоду стать своего рода православной инквизицией. Причем, при этом Россия словно бы вернулась в Средневековье. Отступников от веры, словно еретиков жгли на кострах и делали это прилюдно на городских площадях. Огонь в понимании церковников должен был символизирать собою пламень геенны огненной, а жуткая зрелищность – напугать потенциальных отступников.
Чтобы узаконить публичные сожжения императрица Анна Иоанновна издала именной указ «О наказании за призывание волшебников и о казни таковых обманщиков» от 25 мая 1731 года.
По этому указу 18 марта 1736 года в Симбирске за ересь и колдовство был сожжен посадский чиновник Яков Яров, занимавшийся знахарством.
Но с колдунами и волшебниками в стране был напряг. И, вероятно, чтобы такой славный указ не простаивал без дела его стали применять к богохульникам, ренегатам и сектантам.
При Анне Иоанновне с «допетровских времен» возобновился призыв «Слово и дело», когда доносом можно было облегчить собственную участь.
По доносу некоего разбойника Караулова в Москве в 1732 году были арестованы больше сотни членов секты христоверов — «хлыстов». По учению их секты Божий сын Христос воплощается не один раз, а постоянно – Христами называли себя главы секты. В 1734 году четыре сектанта, среди них почитаемая христоверами как Богородица, монахиня Анастасия (Агафья) Карпова, были казнены, 116 их единоверцев биты кнутом и сосланы.
В 1732 году жена симбирского посадского знахаря Якова Ярова донесла на своего мужа, что видела, как он «по книгам своим еретическим чинил еретичество и молился на запад левою рукою ниц»; а когда она была беременна, якобы, говорил: «Ежели родит, чтобы того младенца отдать крестить отцу ево Сатанаилу».
Допросы тогда были сопряжены с пытками, поэтому ничего удивительного, что подвергнутый экзекуции Яров на допросе в Симбирской ратуше повинился, что, найдя «приворотную к блуду» книжку, он в 1723 году отрекся от Христа, призвал Сатану, неких еретиков Дионисия и Варлаамия и назвал себя их рабом. Надо полагать, что после пытки он не помнил, что наговорил, поскольку его дальнейшие показания были противоречивы. Но признания под пыткой хватило для того, чтобы возвести Ярова на костер 18 марта 1736 года.
КАЗНЬ ВОЗНИЦЫНА
Отставной капитан-поручик Балтийского флота Александр Возницын был выходцем из хорошей семьи. Но военная карьера у него не задалась. Он учился в Морской академии, но в 1733 году по Высочайшему указу, был исключен из флота за незнанием действительного морского искусства. Потом у него начались проблемы со здоровьем, а поскольку доктора не могли прийти к единому мнению, что с ним такое, некоторые из них даже заявляли, что Возницын сошел с ума, его отправили в отставку.
В 1738 году Возницын, проживая в Москве, познакомился с еврейским торговцем Борохом Лейбовым, главой небольшого кружка евреев, занимавшихся прозелитизмом – переманиванием православных в иудаизм. Поддавшись проповедям Бороха, Александр отправился с ним в Польшу, где приступил к изучению Талмуда. В Дубровно Борох в присутствии еще двух других евреев совершил над ним обрезание.
Потом Возницын вернулся в имение под Москвой. Его жена Елена Ивановна не могла не заметить, что у мужа чего-то не хватает. Что уж там произошло после этого промеж ними – не известно. Зато известно, что она донесла в Московскую Синодальную канцелярию о том, что ее муженек отрекся от православия и принял иудейство.
Возницына арестовали и поместили в тюрьму Московской синодальной конторы, где держали в кандалах под строгим караулом, отдельно от других заключенных. Следствие вели архимандрит Богоявленского монастыря Герасим и коломенский епископ Вениамин. Действовали они инквизиторскими методами. Под пытками Возницын сознался, что перешел в иудейство. В ходе следствия всплыла информация об убийстве Борохом священника Аврамия. Оба эти дела объединили в одно дело.
Суд Священного Синода приговорил Возницына «вместе с совратителем своим жидом Борохом Лейбовым» — за его переход в иудаизм к сожжению. Императрица решение церковного суда не просто подписала, но еще и наложила на него пространную резолюцию со словами: «по силе Государственных прав обоих казнить смертию сжечь, чтоб другие, смотря на то, невежды и богопротивники от Христианского закона отступать не могли».
Адмиралтейская площадь
15 июля 1738 года в Санкт-Петербурге на Адмиралтейской площади (сейчас это территория Александровского Сада) Александр Возницын и Борох Лейбов нашли свою смерть в пламени костра. А благочестивая вдова казненного Елена Ивановна, кроме законной части из имения мужа, получила еще сто душ с землями «в вознаграждение за правый донос».
ДРУГИЕ КАЗНИ
Всего в 1738 году в России состоялось 6 казней через сожжение. Также были сожжены в срубе две женщины за то, что во время литургии выплюнули Святые Тайны. В том же году был казнен протопоп Иван Федосьев за богохульство. Его вина состояла в том, что в изрядном подпитии он заявил примерно следующее: «Что мне Богородица, я с ней трижды сквернодеяние учиню». Нашлись люди, которые донесли о его словах куда следует.
И все же сама Анна Ивановна и ее православная инквизиция либеральнее относились к расколу и к религиозным заблуждениям чем некоторые ревностные духовные сановники. Так, например, в 1737 году рязанский архиерей доносил Синоду, что ему, при его старости, трудно разглагольствовать с раскольниками, и находил, что лучше бы смирять их постом и плетьми. Но Синод его осадил и наказал использовать не плети, а пастырское слово, чтобы увещевать людей с «гиблющей душою». А императрица Анна Иоанновна, говорят, укоряла духовенство за частые безосновательные доносы, пригрозив ложным доносчикам лишением сана и ссылкой.
ЕКАТЕРИНБУРГСКИЕ КАЗНИ
В различных источниках говорится, что в Екатеринбурге в последний раз в России применялась казнь путем сожжения, когда 20 апреля 1738 года на костре был умерщвлен башкир Тойгильда Жуляков за переход в ислам.
Эта казнь тоже носила показательный характер. Дело в том, что в тот период башкирские бунты представляли серьезную угрозу. Башкиры не только грабили города, но и еще крушили заводы, возводившиеся с огромным трудом. Пойманным башкирским бунтовщикам обещали полное прощение в случае принятия им православия. Но предупреждали, что отречение от него и возврат к исламу будет рассматриваться как тягчайшее преступление.
Ренегата Тойгильду арестовали в Теченской слободе. Оттуда Жулякова и трех его старших сыновей под конвоем двух гренадеров повезли в Екатеринбург. 10 апреля 1738 года неподалеку от русского села Бобровского Жуляков сумел незаметно освободиться от колодок, в которые его заковали, выхватил из-за армяка сидевшего к нему спиной возницы топор и ударил им по ноге гренадера Трапезникова. Пользуясь замешательством конвоя, Тойгильда с сыновьями бросились в разные стороны. За отцом семейства устремился другой гренадер Казаков. Он мог пристрелить Жулякова при попытке к бегству, но не стал и предложил ему сдаться. В ответ башкир бросился с топором на гренадера и перерубил ему руку. Но тут подоспел Трапезников. Солдаты хотя и были ранены, но пленили Жулякова и доставили его в Екатеринбург. А сбежавших сыновей переловили русские поселенцы.
В указе по Главной Горной канцелярии за подписью Татищева вина Тойгильды Жулякова была сформулирована следующим образом: «ты, крестясь в веру греческого исповедания, принял паки махометанский закон, и тем не только в богомерзкое преступление впал, но яко пес на свои блевотины возвратился, и клятвенное свое обещание, данное при крещении, презрел». После этого Жуляков был отправлен на костер. Справедливости ради, необходимо отметить, что казнен он был по совокупности преступлений, не только за измену православию, но и за нападение на гренадеров. Других башкир за измену христианской вере не казнили.
Жуляков не был последним сожженным в России.
После него нашла смерть в огне башкирка Кисякбика Байрясова, получившая при крещении имя Катерина. Она была своеобразной рецидивисткой – после крещения трижды бежала из Екатеринбурга и при этом обращалась в старую веру. По справке Екатеринбургской полиции, в первый раз Кисякбика (Катерина) бежала 18 сентября 1737 года с дворовой девкой вдовы питейного откупщика Петра Перевалова, во второй раз – 23 сентября того же года с дворовой женкой секретаря Канцелярии Главного правления заводов Ивана Зорина. В третий раз бежала в сентябре 1738 года. По поводу избрания ей меры наказания отправили представление в столицу тайному советнику генерал-майору Леонтью Соймонову. И получили от него конфирмацию: «Пойманную башкирку, которая была крещена и дано ей имя Катерина, за три в Башкирию побега и что она, оставя Закон Христианский, обасурманилась, за оное извольте приказать на страх другим казнить смертию – сжечь, дабы впредь, на то смотря, другие казнились». Указание из столицы было исполнено 30 апреля 1739 года, когда Кисякбика сгорела в огне.
Олег Логинов
