ИСТОРИЯ ДНЯ
По версии Олега Логинова
25 мая
СМЕРТЬ ЦАРЕВИЧА ДМИТРИЯ УГЛИЧСКОГО
(THE DEATH OF TSAREVICH DMITRY OUGLITCHSKY)
С. Блинков. «Царевич Дмитрий»
Все-таки Россия – удивительная страна. В ней можно нести какую угодно ахинею и народ будет верить, если она исходит сверху.
Николай Костомаров в книге «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» написал: « Замечательно, что лживость, составляющая черту века, отразилась сильно и в современных русских источниках той эпохи до того, что, руководствуясь ими и доверяя им, легко можно впасть в заблуждения и неправильные выводы».
И с ним трудно не согласиться. Чего стоит хотя бы трактовка истории смерти Дмитрия Угличского.
Царевич Дмитрий Иванович, младший сын Ивана Грозного от Марии Федоровны Нагой, родился 29 октября 1582 года.
Он прожил всего восемь лет, однако политический кризис, во многом связанный с его загадочной гибелью (Смутное время), продолжался как минимум 22 года после его смерти, а само имя царевича стало знаменем для различных антиправительственных движений и самозванцев.
Поскольку Дмитрий был рожден от не менее, чем шестого брака отца (в то время как православная церковь считает законными только три последовательных брака), он мог считаться незаконнорожденным и исключаться из числа претендентов на престол. Однако при Иване Грозном какие-либо законы фактически утратили силу.
Мать царевича Дмитрия Угличского Мария Федоровна Нагая
После смерти Ивана IV в 1584 году и восшествия на престол его сына Федора Ивановича, Дмитрий с матерью регентским советом был удален в Углич, получив его в княжение.
Английский посланник Джером Горсей писал, что «царицу сопровождала разная свита, ее отпустили с платьем, драгоценностями, пропитанием, лошадьми и проч. — все это на широкую ногу, как подобает государыне».
В Угличе Дмитрий считался правящим князем и имел свой двор, формально став последним русским удельным князем. Однако по факту он таковым не был — никаких реальных прав на «удел», кроме получения части доходов уезда, ни сам царевич, ни его родня не получили. Царевича удалили из столицы, опасаясь, что Дмитрий вольно или невольно может стать центром, вокруг которого сплотятся все недовольные правлением царя Федора.
После старшего брата — царя Федора Иоанновича (у которого родилась только одна дочь Феодосия Федоровна) Дмитрий оставался единственным мужским представителем московской линии дома Рюриковичей.
При этом невольно возникает мысль о вырождении царской династии Рюриковичей. После неврастеничного и насквозь больного Ивана Грозного остались два его сына. Не вполне психически здоровый и не годящийся к управлению государством Федор и унаследовавший отцовские гены, больной эпилепсией Дмитрий.
Иностранец-путешественник Джильс Флетчер в своих записках «О государстве русском» указывал на задатки его характера, напоминавшие покойного «грозного» царя:
«Русские подтверждают, что он — точно сын царя Ивана Васильевича тем, что в молодых летах в нем начинают обнаруживаться все качества отца. Он (говорят) находит удовольствие в том, чтобы смотреть, как убивают овец и вообще домашний скот, видеть перерезанное горло, когда течет из него кровь (тогда как дети обыкновенно боятся этого), и бить палкой гусей и кур до тех пор, пока они не издохнут».
Говорят, однажды, играя с детьми, он сделал из снега несколько человекоподобных фигур; одну из них назвал Борисом Годуновым, других — именами разных бояр, приятелей Годунова, бил их палками, говорил, что рубит им головы, руки, ноги, и прибавлял: «Вот как будет, когда я стану царствовать!».
НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
25 мая (15 мая по ст. стилю) 1591 года царевич играл в «свайку», причем компанию ему составляли сверстники Петруша Колобов и Важен Тучков — сыновья постельницы и кормилицы, состоявших при особе царицы, а также Иван Красенский и Гриша Козловский. Царевича опекали мамка Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова и постельница Марья Колобова.
Правила игры состоят в том, чтобы большой толстый гвоздь бросить так, чтобы попасть его острым концом в середину кольца, лежащего на земле. Если верить показаниям очевидцев событий, данным во время следствия, в руках у царевича была «свая» — заостренный четырехгранный гвоздь.
Относительно дальнейшего очевидцы в основном единодушны — у Дмитрия начался приступ эпилепсии — говоря языком того времени — «черной немочи», и во время судорог он случайно ударил себя «сваей» в горло.
Много лет спустя некоторые криминалисты утверждали, что ребенок-эпилептик не может во время припадка поранить себя ножом, потому что в это время ладони широко раскрыты. Но это не означает, что его преднамеренно убили. Вполне возможно, что из-за опасения, как бы царевич не поранился лежащей под ним на земле «сваей», ее попытались вытащить из-под царевича и случайно при этом его смертельно ранили в шею или, возможно, из-за этой неловкой попытки царевич, в тот момент «бьющийся в судорогах», сам натолкнулся на выроненную «сваю».
Эту версию гибель царевича пересказывали кормилица Арина Тучкова, другие очевидцы событий, а также один из братьев царицы Григорий Федорович Нагой. И еще полторы сотни людей. Следственное дело, составленное комиссией, сохранилось под названием «Угличское дело», в ходе него было привлечено к следствию около 150 человек.
Литография П. Иванова по рис. Б. Чорикова. «Смерть царевича Димитрия в 1591 году».
Впрочем, царица и другой ее брат, Михаил, упорно придерживались версии о том, что Дмитрий был зарезан Осипом Волоховым (сыном мамки царевича), Никитой Качаловым и Данилой Битяговским (сыном дьяка Михаила, присланного надзирать за опальной царской семьей) — то есть, по прямому приказу Москвы.
Возбужденная толпа, поднявшаяся по набату, растерзала предполагаемых убийц.
Через 4 дня после смерти царевича, из Москвы прибыла следственная комиссия в составе митрополита Геласия, главы Поместного приказа думного дьяка Елизария Вылузгина, окольничего Андрея Петровича Луп-Клешнина и будущего царя Василия Шуйского. Выводы московской комиссии на тот момент были однозначны — царевич погиб от несчастного случая.
Церковь с ними согласилась и все успокоились.
Пономарь бьет в набатный колокол. Битяговские пытаются проникнуть на колокольню, чтобы избавиться от свидетеля.
Борис Годунов, управлявший страной вместо Федора, наказал за халатность людей, находившихся в Угличе в день гибели царевича. Смерть царевича обернулась репрессиями для многих. Царицу Марью постригли в монахини и заточили в Выксинскую пустонь. Нагих всех разослали по городам по тюрьмам. А угличан – одних казнили, другим резали языки, рассылая по тюрьмам, многих отправили в Сибирь, где заселили ими город Пелым. С той поры Углич опустел. Репрессиям был подвергнут даже набатный колокол в Угличе, возвестивший о гибели царевича Дмитрия. «Злодею» по распоряжению Василия Шуйского был был удален язык, как человеку, после чего колокол сослали вместе с угличанами-мятежниками. Пишут, что он стал первым ссыльным в только что основанном Пелымском остроге в Сибири.
УБИЙСТВО?
При жизни Бориса Годунова, в период организованной им системы всеобщего доносительства никто даже заикнуться бы не посмел о его причастности к гибели царевича Дмитрия. Но едва Годунова не стало и претендентам на престол понадобилось очернить царя Бориса, как на все лады принялись рассказывать, что это он извел царевича.
Пишут, что «Первые рассказы, излагавшие иную версию событий — убийство царевича по приказу Бориса Феодоровича Годунова — помещены в составе повестей, написанных весной-летом 1606 года, после низложения и убийства Лжедмитрия I, в окружении нового царя — Василия Иоанновича Шуйского».
Потом эстафету от Шуйского после Смутного времени подхватило правительство нового царя Михаила Федоровича Романова. В государстве насаждалась история о том, что Дмитрий погиб в 1591 году от рук наемников Годунова. Эту историю, ка неоспоримый факт признала и церковь, хотя при Федоре Ивановиче и Борисе Годунове сам патриарх признавал, что царевича никто не убивал, то был несчастный случай.
Новая официальная версия нашла отражение в «Истории государства Российского» Николая Карамзина. Он в ней написал:
«Правительство объявило и приказывало народу верить, что смерть царевича произошла от самоубийства, но в народе сохранилось убеждение, что царевич был зарезан, по тайному приказанию Бориса. Ходили об этом разные рассказы и были вносимы в летописи. К счастью для истории, сохранился один рассказ, носящий на себе явные признаки того, что он составлен современником, и притом близко знавшим об этом событии. По этому рассказу царевич Димитрий в день своей смерти чувствовал себя нездоровым, но, по обычаю, отслушал обедню, пришедши домой, переменил платье; ему принесли богородицын хлебец (просфору). Царевич съел просфору и потом попросил пить, а после того пошел со своей кормилицей Тучковой-Ждановой погулять. Матери с ним не было. Дяди Нагие разъехались обедать. Когда царевич с кормилицей подошел к церкви Св. Константина и Елены, появились Качалов и Данило Битяговский, ударили кормилицу палкой, чтобы ошеломить ее, и в то же мгновение перерезали царевичу горло, а сами стали громко кричать… Прибежала царица, схватила царевича на руки… он умер. Царица велела ударить в набат, сбежался народ; царица с воплем кричала, что царевича зарезали, указывала на убийц… народ в остервенении побил камнями тех, на кого она указала».
И. Масса. Убийство царевича Дмитрия в Угличе»
Эта версия сохранилась до сих пор. В современном варианте она выглядит так:
25 мая (15 мая по ст. стилю) 1591 года в полдень кормилица вывела восьмилетнего Дмитрия погулять на двор. На крыльце его уже дожидались убийцы. Осип Волохов, взявши Дмитрия за руку, спросил: «Это у тебя, государь, новое ожерельице?». «Нет, старое», — ответил мальчик. И тут же Волохов вонзил нож ему в шею. Кормилица подняла крик и упала, чтобы защитить собой Дмитрия. Волохов испугался и убежал. Но начатое им завершили Данинила Битяговский с Качаловым. Оглушив кормилицу, они перерезали мальчику гортань. Тут выбежала мать и начала кричать. Пономарь, видевший с колокольни убийство, начал звонить в колокол. Народ сбежался во двор, умертвил старого Битяговского и троих убийц.
Костомаров писал, что убийцам не удалось получить награды; Борис только облагодетельствовал их семейства.
УБИЛИ, ДА НЕ ТОГО?
П. Плешаков. «Убиение царевича Дмитрия в Угличе»
Но была еще одна промежуточная версия между несчастным случаем и убийством. Она существовала в разных вариациях.
В 1603 году в Польше явился Лжедмитрий I, выдававший себя за чудесно спасшегося Дмитрия. Он или за него рассказывали, что вместо царевича был убит некий мальчик Истомин, а подлинный Димитрий спасён и скрывается. Сторонники смогли тайно вывезти его в Польшу. Народ уверовал в эту версию, когда бывшая царица прилюдно узнала в самозванце своего сына. Сразу стали рассказывать, что Мария Нагая не делала заупокойных вкладов о душе убитого сына, поскольку знала, что он жив. А служить заупокойную службу о живом человеке считалось тяжким грехом.
В июне 1605 года Лжедмитрий вступил на престол и на протяжении года официально царствовал как «царь Дмитрий Иванович».
После свержения Лжедмитрия I царем стал Василий Шуйский, тот самый, который пятнадцать лет назад расследовал гибель Дмитрия, а затем признавал Лжедмитрия I истинным сыном Ивана Грозного. Теперь он утверждал, царевич не погиб из-за несчастного случая, а был убит по приказу Бориса Годунова.
Но его в то время особо не слушали. В том же 1606 году в польском городе Самборе объявился новый «Дмитрий», который на самом деле был московским дворянином Михаилом Молчановым. А в июне 1607 года в Стародубе явился Лжедмитрий II (Тушинский вор). В марте 1611 года в Ивангороде — Лжедмитрий III (Псковский вор, Сидорка), а в конце 1611 года в Астрахани — Лжедмитрий IV.
КАНОНИЗАЦИЯ
Картина М. В. Нестерова. «Царевич Дмитрий». (1899)
В борьбе упрочение своей власти новый царь Василий Шуйский в 1606 году устроил своего рода пиар-акцию. Он отправил в Углич специальную комиссию под руководством митрополита Филарета (Романова). Побуждением к этому было желание, по выражению царя, «уста лжущия заградить и очи неверующия ослепить глаголющим, яко живый избеже (царевич) от убийственных дланей», ввиду появления самозванца, объявлявшего себя истинным царевичем.
Могила Дмитрия была вскрыта и тогдашние пиарщики расписали, что при этом по собору распространилось «необычайное благовоние». Мощи царевича были обретены нетленными (в гробнице лежал свежий труп ребенка с зажатой в руке горстью орехов). И лучше бы это было просто выдумкой, чем инсценировкой. Ходили слухи, что Филарет купил у стрельца сына Романа, который был затем убит, а его тело положено в гробницу вместо тела Дмитрия. Конрад Буссов в книге «Хроника» писал о канонизации следующее:
«Шуйский велел умертвить в Угличе десятилетнего поповского сына,… положить его во гроб и привезти в Москву, сам встретил тело мнимого Димитрия с священниками и монахами, с крестами и хоругвиями, проводил его в церковь и велел объявить народу, что покойный царевич, в молодости безвинно пострадавший, есть святой мученик. Между тем несколько здоровых людей, подкупленных Шуйским, притворяясь хворыми, хромыми, слепыми, ковыляли и приползали к телу Димитрия с мольбою послать им исцеление, и – о чудо! – безногие вдруг пошли, слепые прозрели. Те и другие утверждали, что царевич подал им помощь; а глупая чернь слушала их с благоволением, вдавшись в суеверие».
Нетленного мальчика канонизировали в том же 1606 году как благоверного царевича Димитрия Угличского, которого нарекли «угличский, московский и всея Руси чудотворец».
При Романовых святой образ убиенного царевича Димитрия раскрутили еще сильнее. С XVIII века он помещен на гербе Углича. Царевич стал почитаться православной церковью, как попечитель страждущих детей: сирот, инвалидов и беспризорников. День его памяти 28 мая (15 мая по старому стилю).
*Использованы тексты из Википедии и других интернетресурсов.
