ФОТОРЕЙТИНГ «КАЗНИ НА КОСТРЕ В ПРАВЛЕНИЕ ПЕТРА I»
(EXECUTIONS AT THE STAKE DURING THE REIGN OF PETER I».
По версии Олега Логинова
В законодательстве Российской империи XVIII века действовала статья Соборного уложения 1649 года «Будет кто иноверцы какия ни буди веры, или и русский человек возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, или на рождьшую его Богородицу и присно Деву Марию, или на честный крест, или на святых его угодников и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того богохульника обличив, казнити, зжечь».
Петр I нуждался в поддержке церкви для упрочения своей власти и проведении реформ, а потому не препятствовал сжиганию на кострах людей обвиненных в богохульстве и колдовстве.
Складывается впечатление, что именно так было с казнью немца Кульмана. На тот момент Петр только-только отнял власть у сестрицы Софьи. И для него очень важно было заручиться поддержкой своего единокровного брата Ивана и церкви. И он санкционировал казнь Кульмана, чтобы потрафить им.
КАЗНЬ КВИРИНУСА КУЛЬМАНА
Наверное, немецкий писатель и поэт Квиринус Кульман (Quirinus Kuhlmann) был безобидным, но больным человеком. После болезни у него начались видения, что за ним неотступно следуют два ангела и открывают ему истину. Кульман начал разрабатывать утопические планы по объединению иудаизма, ислама и христианства в единую религию, объявлять себя «Сыном Сына Божьего» и проповедовать собственное мистическое учение о скором крушении «Вавилона» и наступлении «иезуэлитского царства», в котором люди будут жить, «как до грехопадения Адама». За эти проповеди его неоднократно подвергали арестам в Германии, Нидерландах и Англии. Но, убедившись в безобидности, Квиринуса неизменно отпускали. И тут Кульман, на свою беду решил отправиться со своими проповедями в Россию. Поначалу там у немецкого мистика дела складывались неплохо. Его тепло приняли в Немецкой слободе, а богатый купец Конрад Нордеман изъявил желание стать его спонсором. Опасаясь растущего влияния Кульмана главный пастор московской немецкой общины Мейнеке написал на него жалобу патриарху Иокаму, обвиняя Квиринуса в ереси и неуважении к царской власти. Кульман и Нордеман были доставлены в Посольский приказ, где подвергнуты пыткам. Но от своих взглядов они не отказались. И тогда по указу молодых царей-соправителей Петра I и Ивана V они были 4 октября 1689 года сожжены в срубе на Красной площади. В огонь вместе с ними были отправлены и письменные труды Кульмана.
КАЗНЬ КОПЧЕНИЕМ
В России применялось несколько видов казни сожжением. Людей жгли на костре и в срубе, но наиболее мучительной была казнь копчением заживо на медленном огне. В 1701 году этот способ сожжения был применен к книгописцу Гришке Талицкому и двум его соучастникам за распространение возмутительных «тетрадей» (листовок) о Петре I, в которых он призывал не повиноваться ему, не платить податей, а на царство просить князя Михаила Черкасского.
Петр I в облике «зверя» (Антихриста), Сатана и лжепророк (патриарх Никон). Миниатюра из лицевой рукописи «История патриарха Никона», конец XIX века
Григорий Талицкий был переписчиком книг в Москве. По мнению писателя Мельникова-Печерского, он был уроженцем деревни Талицы. Но не той, которая находится на Урале, а расположенной в Костромской губернии. Взгляды Григория о том, что Петр I – Антихрист, получили широкое распространение среди старообрядцев, а также среди некоторых представителей духовенства и боярства. В числе если не сторонников, то почитателей Талицкого находился и царевич Алексей Петрович.
Следственное дело о Талицком возникло по доносу некоего певчего дьяка Федора Казанцева, который в июне 1700 года сообщил в Преображенский приказ следующее: его сестра и муж ее «живут у книгописца Талицкого и слышат у него про государя всякий непристойные слова; да он же, Гришка, режет неведомо какие доски, хочет печатать тетради и, напечатав, бросать в народ».
Для поисков бежавшего перед арестом сочинителя антипетровских «прелестных тетрадей» Григория Талицкого летом 1700 года из Преображенского приказа разослали по всей стране. За его поимку была обещана колоссальная по тем временам награда — 500 рублей. Талицкого поймали уже через два месяца.
Сначала он во всем заперся, но после пытки признался, что составил письмо, в котором говорил о наступлении последнего времени и о пришествии в мир антихриста, под последним действительно разумея царя. В тех же письмах предлагал он стрельцам, воспользовавшись случаем, когда Петр пойдет на войну, собраться в Москву и на царство выбрать «князя Михаила», то есть боярина князя Михаила Алегуковича Черкасского, от которого народу будет добро, так как он милостив.
В ноябре 1701 года был наряжен суд из бояр, который огласил различные приговоры в зависимости от степени вины: Талицкого, двух мирян и трех лишенных сана священников приговорили к смерти (а их жен — к ссылке в Сибирь). Способ казни трех священников не был определен, но Талицкого и двух мирян должны были коптить, то есть подвесить над огнем, перед тем как четвертовать. Еще восьмерых вовлеченных в процесс приговорили к битью кнутом и ссылке, а лишенного сана тамбовского епископа Игнатия — к ссылке в Соловки. Был привлечен к этому делу и князь Хованский, но он умер до окончания процесса.
Называть государя Антихристом было чревато. За такие слова просто казнить было мало. И обвиняемых подвергли жестокой экзекуции. Раскольников Григория Талицкого, Ивана Савина и еще одного мирянина подвесили над костром таким образом, что языки пламени их не достигали, но горячий дым обжигал тела. Для усугубления страданий осужденных в костер были добавлены травы, дававшие очень едкий дым. От жара костра постепенно сгорели волосы смертников, полопалась кожа на теле и выступил подкожный жир. Их тела медленно тлели, как воск. Люди при этом оставались в сознании и были способны говорить. Иван Савин, не вынеся страданий, объявил о своем раскаянии. Священник отпустил ему грехи, после чего осужденный был обезглавлен. Григорий Талицкий, бывший раскольничьим законоучителем, проклял своего слабого последователя и сохранил твердость духа до конца. Его смерть растянулась более чем на семь часов.
По поводу этой казни полной ясности нет. По некоторым сведениям, Талицкого и двух мирян коптили восемь часов, а потом их тела и весь эшафот были преданы огню. По другой версии Tалицкий не выдержал мучений и стал каяться, после чего был снят с костра и вновь допрошен. На этом допросе он признал, что все, чему учил, — ложь. Но после этого Талицкого все равно предали казни через колесование.
КАЗНЬ ДИОНИСИЯ ГРЕКА
В 1702 году за колдовство и богоотступничество был сожжен монах Саввино-Сторожевского монастыря Дионисий Грек.
В следственных материалах по его делу говорится: «По тем письмам Отца и Сына и Святаго Духа отрицался и крест под пятою носил и призывал в помощь Сатану и бесов, да те письма над питьем чол и для блудного дела девкам пить давал и сам пил». Всему этому безобразию Дионисия Грека научил Дионисий Кобыла.
Складывается впечатление, что у Дионисиев мозги сдвинулись набекрень на почве воздержания, отчего они и решили обратиться к помощи темных сил. Сексуально озабоченные монахи, чтобы убедиться в действенности своего колдовства, пошли к бобылю Семену Черному с намереньем склонить к блуду двух его дочерей, напоив их наговоренным вином. Однако девки, даже отведав вина, со старцами «блудно дело творить не пожелали». Раздосадованный Дионисий Грек даже «бранил матерны» Дионисия Кобылу, «что он по тем письмам имя Божие хулит и Диавола призывает, но по тому его призыву ничего не делаетца». А Дионисий Кобыла оправдывался и приводил примеры, когда заговор сработал и девки на блуд согласились.
Как сложилась судьба Дионисия Кобылы – не известно, но расплата Дионисия Грека даже на за блуд, а за попытку удовлетворить похоть стала жестокой.
КАЗНИ ЗА БОГОХУЛЬСТВО
Решения о казни выносили не церковные, а светские суды. Например, так было с Федором Ивановым, изрубившим икону.
24 октября 1714 года церковный собор во главе с местоблюстителем патриаршего престола Стефаном Яворским отлучил еретика Иванова от церкви, предал проклятию и выдал для казни градскому суду. Приговор о его предании казни на костре подписали представители светской власти — члены московской Сенатской канцелярии Я. Ф. Долгоруков и Салтыков. Федор Иванов был сожжен в срубе 29 ноября 1714 года в Москве на Красной площади. При этом к Иванову применили принцип «тальона»: сначала была сожжена его правая рука, которая держала топор, когда он рубил икону, и только после этого был разведен огонь под ногами святотатца.
В 1722 году аналогичным образом был казнен дугой богохульник, который ударом палки во время крестного хода выбил из рук епископа икону.
В дневнике немецкого камер-юнкера Фридриха-Вильгельма Берхгольца эта экзекуция описана так: «2 октября 1722 года… О невообразимой жестокости русского народа посланник Штамке рассказывал мне еще одну историю, которой за несколько лет в Петербурге сам был свидетелем. Там сожгли заживо одного человека, который во время богослужения палкой вышиб у епископа из рук образ какого-то святого и сказал, что по совести убежден, что почитание икон есть идолопоклонство, которое не следует терпеть. Император, говорят, сам несколько раз ходил к нему во время содержания под стражей и после произнесения приговора и уверял его, что если он только скажет перед судом, что заблуждался, ему будет дарована жизнь, даже не раз отсрочивал исполнение казни; но человек этот остался при том, что совесть не позволяет ему поступить так. Тогда его поставили на костер, сложенный из разных горючих веществ, и железными цепями привязали к устроенному на нем столбу с поперечной на правой стороне планкой, к которой прикрепили толстой железной проволокой и потом плотно обвили насмоленным холстом руку вместе с палкой, служившей орудием преступления. Сперва зажгли эту правую руку и дали ей одной гореть до тех пор, пока огонь не стал захватывать и далее и князь-кесарь вместе с прочими вельможами, присутствовавшими при казни, не приказали поджечь костра. При таком страшном мучении преступник не испустил ни одного крика и оставался с совершенно спокойным лицом, хотя рука его горела одна минут семь или восемь, пока наконец не зажгли всего возвышения. Он неустрашимо все это время смотрел на пылавшую свою руку и только тогда отвернулся в другую сторону, когда дым уж очень стал есть ему глаза и у него начали гореть волосы. Меня уверяли, что за несколько лет перед тем брат этого человека был сожжен почти таким же образом и за подобный проступок».
В 1720 году по обвинению в наведении порчи сожгли некоего Минку Буслаева «со товарищи».
КАЗНЬ ВАСИЛИЯ ЕФИМОВА
19 декабря 1721 года по императорскому указу сожжен дьячок-богохульник Василий Ефимов. Ефимов устроил поддельное чудо, чтобы «были к поданию на устроение церковное преклонны». Суть чуда состояла в том, что он сначала якобы увидел во сне вещий сон о сиянии, появившемся в церкви Святой Параскевы Пятницы. И записал это. А спустя три дня ночью тайно зажег свечи и лампады в церкви, окропил укропной водкой пелены при образах и помост. Утром священнослужители увидав чудо возжения свечей и неописуемого благоухания были поражены. Но вскоре дъячок сам выдал себя, признавшись на исповеди, что чудо сотворил он своими руками. А когда духовник не наложил на него никакой епитимьи, еще и сам на себя донес архиепископу. К Ефимову была применена первая статья Уложения 1649 г.: «вместо славы нанес хулу имени Божью».
Далее цитата из «Старинных рассказов М.А. Осоргина:
«Жгли дьячка на костре, на еловых дровах, в руку вложив лживую его грамоту о небывшем чуде. Был дьячок худ и изнеможен, горел плохо и невеселым огнем, так что все дрова сгорели, а от жареного дьячка оставалось еще немало, как о том описано в протоколе:
«Голова с шеею остались токмо одне кости и часть груди и рук с перстами и с телом, а в левой руки зажатого о оном ложном чуде списка его дьячковой копии часть, которой и вынять за крепким от онаго жару тоя руки сцеплением невозможно, также и прочих костей не малое число, которых подробну за горением по большей части росписать невозможно».
Прежде всего, хоть о том в протоколе и не помечено, завилась кольцом и сгорела дьячкова косичка, к концу завязанная тонким вервием, дабы зря на ветру не расплеталась. За косичкой запылали дьячковы сальные лохмотья, а как сжигаемый дьячок не был на костре спокоен, то полопались путы на руках и ногах, на лице же дьячковом, когда лизнул его первый огонь, замечено было народом как бы большое удивление, после чего перестал дьячок жаловаться и кричать.
И было допущено, что стоявший при том сожжении на карауле урядник с солдатами, по согласию ректмейстера, собрал жареные останки того дьячка, уложил их в гроб и доставил в дом к дьячковой жене. Для чего той жене понадобились несгоревшие части преступного мужа, о том судить трудно, однако, в народе, падком до соблазна, пошел разговор и дошел до начальства.
С царским приказом не шутят, и начальство взволновалось. А так как о том, что делать дальше с недосожженным дьячком, ясного распоряжения, не было, то новгородский провинциал-инквизитор извлек названный гроб из дома дьячихи и приказал поставить в церковном притворе до определительного по тому делу святейшего синода указа.
Сожгли дьячка в декабре, указ же был получен в мае месяце следующего года, так что дьячок, хотя и жареный, лежа в гробу в церковном притворе, начал к весне сильно попахивать, наполняя самую церковь уже не прежним благовонием.
Новый же приказ синода был таков:
«Тот запечатанный гроб с теми оставшимися частьми сжечь на том же месте, на котором дьячку та казнь учинена была, а при том сжении приставить караул и смотреть того накрепко, дабы тот гроб с теми оставшимися частьми сгорел весь в пепел».
ЭПИЛОГ
И все же складывается впечатление, что Петру I не очень-то нравилось, когда люди горят в огне. Тем более, что просвещенная Европа уже почти отошла от таких экзекуций. Он до поры до времени уступал просьбам Освященного Собора о сожжении богохульников, но в какой-то момент перестал.
В 1721 году был казнен посадский Иван Орешников за то, что он хулил Бога и царя. Первоначально Богохульника предполагалось сжечь (на основании Уложения 1649 года), но Петр заменил сожжение на отсечение головы.
*Использованы тексты из Википедии и других интернетисточников.
